Стена копий - Брэдли Бэлью

Онур повалился на трон, словно ему было тяжко стоять.

– Далеко же ты забралась… – протянул он глубоким баритоном.

– Как и вы. – Она едва не добавила «ваше величество» и порадовалась, что удержалась.

– И как же ты, ручная псинка этой стервы Сумейи, оказалась тут, на пустошах?

Сумейя была Стальной девой, командиром Чеды и Первым стражем. Чеда надеялась, что новости о битве не добрались до этих далеких мест, но знала: истории, способные перевернуть пустыню вверх дном, разлетаются со скоростью кораблей. Онур наверняка уже был в курсе кое-чего о том, почему она покинула Шарахай, поэтому выбор был невелик: сказать правду, завоевав немного доверия, или поставить на то, что ему не станет что-то известно, пока Чеда не сбежит от его племени.

Выбор зависел от причины, почему Онур сам решил покинуть Шарахай.

Она знала нравы Обители Королей и кое-какие выводы сделать могла. Онур был неряшлив, резок, никого не слушал, зато сам сыпал непрошеными советами направо и налево. Остальные Короли его едва терпели… Может, что-то изменилось? Короли изгнали его или он ушел по своей воле? В первое поверить было трудно: воинственный упрямец Онур защищал бы свой трон ценой жизни.

Но что, если он просто устал от жизни в Шарахае, устал править вместе с одиннадцатью другими? Человек с таким характером вполне мог захотеть вернуться в пустыню и править любым племенем.

– Ну же, дитя, – бросил Онур. – Рассказывай свою историю.

Его напряженное лицо и тон помогли ей принять решение. Раскрывать карты перед Онуром, редко поощрявшим чужое доверие, было бы крайне глупо.

– Король Юсам послал меня на задание, больше я ничего не могу сказать.

Онур разразился искренним смехом, все равно казавшимся лишь прелюдией к насилию.

– Не можешь… Ты в моем племени. На моей земле. И расскажешь все, что я велю. Зачем ты здесь, в пустыне?

– Я была в землях племени Масал.

– Те земли им больше не принадлежат.

– Они уступили их вам?

– Я сам их забрал, так же, как заберу весь восток Шангази. – Он нахмурил брови, его глаза потемнели. – Хватит. Если мне придется спрашивать еще раз, я велю этим женщинам четвертовать тебя, чтобы боги и люди полюбовались на кусок из мяса и костей, который от тебя останется.

– Юсам послал меня в пустыню после битвы. Он не сказал зачем: наверное, видел нашу встречу в водах своего колодца. Меня волнует лишь одно: что это означало в его видениях?

– Волнует лишь одно, значит…

– Да. – Чеда изо всех сил старалась говорить уверенно, но нотки раздражения в голосе Онура ее тревожили.

– А вот меня волнуют вопросы более насущные. Например: как ты смогла сбежать в Ночь бесконечных клинков и Месут с Кагилем тебя не догнали? Как вышло, что ты выжила, а Месут погиб, да и Кагиль едва не отправился в гроб, что ждет его под дворцом? Правдивы ли слухи о том, что ты виновата в смерти Короля-Странника?

Онур встал, шагнул к ней, и его женщины немедленно окружили Чеду. Угадав его намерения, она встала в боевую стойку, вслушиваясь в биение сердец: у женщин оно слышалось четко, а вот у Онура ускользало, хотя его биение должно было оказаться самым сильным.

– Но любопытнее всего мне, почему боги вложили тебя в мою ладонь, как сверкающий алмаз, хотя я всю жизнь плевал на них и их дар Королям Шарахая. – Он попытался ударить ее мясистым кулаком, но от такой атаки легко было уйти. – Это знак. Такой же яркий, как луны в небесах!

Он ударил снова, но в этот раз Чеда вовремя шагнула вперед и впечатала кулак глубоко в его живот. От руки, пытавшейся схватить ее, она увернулась, но одна из женщин пнула Чеду в спину. Онур воспользовался этим и, с быстротой, удивительной для такого огромного тела, схватил Чеду за левое запястье. Правой рукой она ударила его в шею изо всех сил, но Онур лишь кашлянул.

Основанием ладони Чеда попыталась врезать ему в нос, но Онур перехватил вторую ее руку. Чеда успела лишь отвернуться, прежде чем твердый лоб врезался в ее скулу. Перед глазами вспыхнули искры. Новый удар пришел слева, еще один справа, и она, ничего не видя, рухнула на ковры.

Онур усмехнулся, глядя, как она неуверенно пытается встать. Кровь из рассеченного лба заливала его левый глаз и потную щеку. Он схватил Чеду за грудки и поднял, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

– Знаешь, что тебя подвело?

Не успела она ответить, как новый удар кулака обрушил ее на ковер. Мир завертелся.

– Юсам, единственный человек в этом вонючем городе, которого я хоть немного уважал, погиб в той битве.

И наступила тьма.

* * *

Очнулась Чеда от странного звука, словно кто-то скребся неподалеку. Голова гудела, будто кузнец ее использовал вместо наковальни.

Нет, не кузнец. Онур.

Воспоминания о бое с Королем Пиров всплыли в памяти. Как же быстро он двигался! Откуда у этого быка такая скорость? И за это тоже боги однажды ответят…

Тело странно онемело, будто ее швырнули в ванну со льдом. Руки привязали к железному колу, вбитому в камень, на котором она лежала. Чеда попыталась схватиться за крепление, надеясь его расшатать, но даже малейшие усилия отзывались в голове такой болью, что она перестала.

Скребущие звуки продолжились. Чеда, чувствуя раздражение и любопытство одновременно, поняла, что различает мягкие, немного скрипучие, будто перо скользит по папирусу, звуки и другие – более жесткие, металлические. Но от обоих зудело нёбо, а открыв глаза, она тут же зажмурилась от болезненно-яркого света и в следующий раз попыталась открыть их, когда резь отступила.

Чеда была в небольшом шатре, устланном яркими узорчатыми коврами.

Внутри с ней оказались две женщины: одна сидела в углу, скрестив ноги, и что-то писала быстрыми выверенными движениями, то и дело опуская перо в чернильницу. Наградив Чеду неприязненным взглядом, она вернулась к своему занятию.

Вторая сидела на табурете, положив на колени шамшир, и что-то царапала шилом на черном клинке. Черный клинок… «Боги, – поняла Чеда, – да это же Дочь Реки!» Скажи ей кто несколько лет назад, что она будет переживать о сабле, Чеда бы только посмеялась, но они с этим шамширом через столькое прошли – как позволить пустынной девчонке что-то царапать на его вороненой стали?

– Убери руки… – Чеда поморщилась. Даже говорить было мучением. Она подождала,