Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Вода.

Жан кивает, мгновенно исчезает и появляется через минуту с бурдюком. Виктор пьет, не касаясь губами горлышка. Вода теплая, затхлая, но жажда утолена.

— Мы отплываем завтра, — говорит Жан, глядя на сборы. Его лицо на миг теряет плутоватое выражение, становится старым и усталым. — В Дувр. А там — море. Я боюсь моря, Виктор. Там негде спрятаться.

Виктор вытирает рот тыльной стороной ладони. Смотрит на серые тучи, ползущие с востока.

— Море — это просто вода, — произносит он. — Вода и глубина.

Он берет следующую связку кольев.

Сзади, у ворот, слышится шум. Пьяные крики. Драка. Обычное дело перед походом. Страх выливается в агрессию.

Виктор замирает на секунду, прислушиваясь. Звук удара кулака по лицу. Звук падающего тела.

Его это не касается. Пока.

Он продолжает работать. Машина для переноски тяжестей. Спящий Бог Войны, работающий грузчиком, пока история готовит для него настоящую сцену.

Ночь опускается на Йорк. Завтра — дорога. Завтра — начало конца привычного мира.

Таверна «Слепой Мельник» у самых доков — не место для отдыха. Это преддверие чистилища.

Дверь, обитая железом, распахивается от удара плечом. Внутрь врывается клуб пара и ледяного ветра, смешиваясь с густым, табачным чадом зала. Шум ударяет по ушам стеной: рев сотни глоток, стук кружек, визг служанок, фальшивая трель лютни, которую никто не слушает.

Виктор входит.

Пригибается, чтобы не задеть притолоку. Гамбезон промок насквозь. Ткань потяжелела, впитала влагу йоркширского дождя, пахнет псиной. Холод пробрался внутрь, остужая мышцы, делая движения тягучими. Телу нужно тепло.

Взгляд сканирует помещение.

Полумрак, разрезанный лучами от сальных факелов. Столы забиты телами. Солдаты, матросы, портовые шлюхи. Красные, потные лица. Рты, разинутые в крике или смехе. Зубы гнилые, глаза шальные. Здесь пьют, как в последний раз. Для многих это правда. Завтра — море. Послезавтра — война.

В дальнем конце зала — очаг.

Огромный, каменный зев, в котором ревет огонь. Пламя лижет черные от сажи стены. Жар чувствуется даже у порога. Это цель.

Но путь прегражден.

У самого огня, заняв лучший стол, сидит компания. Пятеро. Ландскнехты, судя по разномастным доспехам и широким шляпам с перьями. Наемники. Люди, продающие смерть за золото. Они громче всех. Жрут жареное мясо, бросая кости на пол. Лапают визжащую девку.

В центре — гигант. Не такой высокий, как Виктор, но шире в поясе. Гора жира и мяса, обтянутая бычьей кожей. Лицо — красный блин с маленькими, злобными глазками. Шрам через весь лоб.

Виктор начинает движение.

Он идет сквозь толпу, как баржа сквозь камыш. Люди отлетают в стороны. Кто-то пытается возмутиться, хватается за нож, но, увидев спину проходящего, умолкает. Инстинкт самосохранения в тавернах работает быстрее разума.

Шаг. Еще шаг.

Пространство перед очагом. Жар обжигает лицо, высушивая влагу на коже. Приятно. Мышцы расслабляются. Руны на руках наливаются теплом.

Наемники замечают чужака.

Разговоры за столом стихают. Красный гигант — его зовут Грут, или Грат, имя не важно, важна масса — медленно поворачивает голову. В руке — оловянная кружка размером с ведро.

— Ты заблудился, жердь? — голос Глaваря гулкий, булькающий жиром. — Места заняты. Проваливай к параше.

Смех. Свита поддерживает вожака. Девка на коленях хихикает, глядя на мокрого, мрачного пришельца.

Виктор не отвечает. Он смотрит на огонь. Ему нужно тепло. Стол мешает. Люди мешают.

Он делает шаг вперед. Рука тянется к пустой табуретке у края огня. Просто сесть. Просто высохнуть.

Удар.

Кружка летит в голову. Тяжелый оловянный снаряд, пущенный умелой рукой. Виктор чуть склоняет голову. Кружка пролетает в дюйме от уха, врезается в стену. Эль брызжет пеной.

Теперь тишина накрывает и соседние столы. Таверна замирает. Все любят драки. Особенно когда дерутся большие звери.

Главарь встает. Скамья с грохотом отлетает назад. Он огромен. Живот нависает над поясом, но руки толщиной с бревна. В правой руке появляется нож. Длинный, кривой забойный нож.

— Ты глухой? — рычит наемник. — Я сказал — пошел вон!

Виктор медленно переводит взгляд с огня на человека.

Глаза вспыхивают. На секунду в полумраке таверны голубая радужка становится белой. Зрачки исчезают.

— Место, — слово падает камнем.

Наемник звереет. Его авторитет под угрозой. Перед своими. Перед девкой.

— Я вырежу тебе печень, ублюдок!

Рывок. Наемник бросается вперед. Нож идет снизу вверх, в живот. Удар подлый, умелый. Рассчитан на то, чтобы выпустить кишки на пол.

Виктор не отступает. Не блокирует.

Шаг навстречу.

Левая рука перехватывает запястье с ножом. Жестко. Пальцы смыкаются стальным капканчиком. Слышен хруст. Негромкий, но отчетливый треск ломающихся костей запястья.

Наемник орет. Нож падает.

Но это только начало.

Правая рука Виктора хватает наемника за горло. Прямо под челюсть. Пальцы вдавливаются в жир, находя трахею.

Рывок вверх.

Законы физики перестают работать. Сто пятьдесят килограммов живого веса отрываются от пола. Наемник болтает ногами в воздухе. Его лицо синеет, глаза вылезают из орбит. Хрип.

Виктор держит его на вытянутой руке. Статика. Никакого напряжения на лице. Будто держит котенка.

Остальные четверо наемников вскакивают. Хватаются за мечи.

Виктор поворачивается. Вместе с грузом. Тело наемника служит щитом.

Взгляд Виктора упирается в стену. Там окно. Узкое, затянутое бычьим пузырем, с деревянными ставнями.

Движение корпуса. Разворот плеч.

Виктор швыряет тело.

Наемник летит через половину зала. Живой снаряд. Он врезается в оконный проем. Треск дерева. Звон лопающихся рам.