Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

судов. Алферов зашел в Трабзон, засвидетельствовал свое почтение стратигу Серамиду и сообщил ему, что флот Республики выполнил договор, очистив Черное море от флота Михаила. Сообщил о разгроме всех портов. Стратиг немедленно отправил гонцов к своему Императору.

Флот Республики уничтожил весь флот Михаила в Черном море. Морские перевозки между византийскими портами в черном море были прекращены. Однако, из допросов пленных стало известно, что главные силы флота Византии находились в Эгейском и Средиземном морях.

Уже 25 сентября императору Михаилу доложили о разгроме порта Эрегли. Стратиг фема доносил, что малые корабли пришлых обстреливали корабли и порт с невообразимой дистанции в тысячу шагов. Их корабли ходили по морю без парусов и без весел с большой скоростью, не иначе как дьявольской силой. Снаряды их орудий обладали большой разрушительной силой и вызывали пожары.

Слухи о разгроме эскадры Мегадука Опанасия получили полное подтверждение. Михаил назначил новым Мегадуком архонта Мраморного моря Иллариониса и приказал ему уничтожить наглых пришельцев, явно спознавшихся с нечистой силой.

Новый Мегадук начал стягивать силы флота Эгейского моря в Константинополь, в дополнение к центральному имперскому флоту.

Одновременно он решил провести тщательную разведку. Вскоре выяснилось, что пришельцы не топят рыбацкие лодки, что было явной ошибкой с точки зрения Иллариониса. Он направил к портам Эрегли и Зонгулдак, также разгромленному пришельцами, своих капитанов, повелев им под видом рыбаков постараться подойти поближе к кораблям пришельцев и описать их, а также попытаться выяснить тактику их действий.

Император, получая сообщения стратигов о разгроме портов Инеболу, Синопа и Самсуна, требовал от Мегадука выступить против пришельцев. Однако, Илларионис терпел давление Михаила, собирая корабли и анализируя данные разведки. К середине октября в Константинополе собрались 12 дромонов, 21 бирема и 17 галер.

Сторожевые пограничные катера типа ПК совершенно не были приспособлены к таким длительным походам. Их паспортная автономность не превышала трех суток. Условия для экипажа на борту были спартанскими. Спали матросы по очереди в подвесных койках. На катере даже не было нормального камбуза. Только крохотный закуток с керосиновой плиткой и рукомойником. Лишь острая необходимость вынудила Родионова взять Букашки в столь длительный поход.

По этой же причине, они несли дозорную службу вблизи Днепра. Через каждые трое суток катера поочередно подходили к Днепру, их экипажи получали суточный отдых в нормальных условиях. При малом волнении катер пришвартовывался к борту Днепра, при более серьезном он отходил от борта, на нем оставалась только одна вахта. Катер пополнял запас горючего, пресной воды и продовольствия.

Оставшийся в дозоре катер на это время занимал позицию восточнее пролива, поскольку подход византийских судов со стороны Эрегли был менее вероятен. Днепр все время лежал в дрейфе, лишь иногда давал ход и возвращался на исходную позицию, компенсируя ветровой снос. Чаще всего он возвращался, лавируя под парусами, для экономии горючего и тренировки экипажа.

Мошка-7 и Мошка-8, имевшие автономность семь суток, тоже поочередно раз в 7 дней подходили к Днепру на суточный отдых и дозаправку.

Разведчики доложили Мегадуку, что два малых корабля, стоявшие в дозоре близ Босфора, каждые три дня подходят на ночевку к большому кораблю, похожему на бирему, обычно дрейфующему в двадцати милях (римская миля — примерно 1500 метров) от берега напротив пролива. В это время со стороны Эрегли большой корабль никто не охраняет.

У Иллариониса созрел план захвата большого и малого кораблей, когда малый корабль подойдет на ночевку к большому. Для нападения нужно было выбрать темную безлунную ночь, желательно ветреную, чтобы рокот волн заглушил плеск весел.

С 14 октября до того безоблачная погода испортилась. Небо затянули облака, подул северный ветер. Разведчики вычислили, что в ночь с 15 на 16 число малый корабль подойдет к большому на ночевку. А ночи в октябре уже длинные.

Мегадук сосредоточил вечером 38 галер и бирем в проливе у выхода в Черное море. Дромоны он решил не брать, поскольку их высокие носовые площадки были слишком заметны. С наступлением темноты корабли на веслах вышли кильватерной колонной из пролива и пошли на восток, прижимаясь к берегу. Илларионис распорядился всю ночь жечь костры на береговых утесах, чтобы в темноте корабли не напоролись на скалы. На высоких мысах по обе стороны пролива постоянно горели яркие огни маяков, обозначающих вход в пролив. Эти огни предназначались для того, чтобы суда застигнутые ночью вблизи входа в Босфор, могли войти в него.

Отойдя на 5 миль от пролива, флагманский корабль Мегадука повернул в открытое море. На корме каждого корабля горели узко направленные фонари, не заметные со стороны, позволяющие кораблям идти колонной. Гребцы работали в экономичном темпе, поскольку идти на веслах предстояло долго. В этом темпе флагманская бирема проходила 6 миль в час. Мегадук знал, что огни маяков на мысах просматривались с моря с клотиков мачт на дистанции 26 миль. О пройденном расстоянии можно было довольно точно судить по визуальному расстоянию между огнями маяков.

Через 4 часа, удалившись от берега на 24 мили, Мегадук повернул колонну на северо-запад, ориентируясь по огням маяков. Колонна кораблей растянулась на 4 мили. Пойдя этим курсом еще полтора часа, Мегадук приказал дать сигнал кормовым фонарем. Это сигнал был последовательно продублирован всеми капитанами. По этому сигналу все корабли сделали поворот «все вдруг» на курс к маякам. По расчетам Иллариониса, линия кораблей неизбежно должна была наткнуться на лежащие в дрейфе корабли пришельцев.

Мегадук рассчитывал, что галеры, подойдя в темноте к противнику незамеченными, смогут взять его на абордаж, прежде чем он сможет дать ход. Даже если враги успеют утопить несколько галер, остальные задавят его массой. Если же пойти на абордаж не удастся, придется сжечь корабли противника греческим огнем из сифонов или метая горшки с огнем камнеметами. Корабли шли вперед в полной боевой готовности, камнеметы и баллисты взведены, огнеметные сифоны накачаны, лучники и абордажники готовы к бою.

Поскольку северный ветер развел трехбалльную волну, Букашка-3, подошедший к Днепру на суточный отдых, к борту не швартовался. Для Букашек волнение было уже существенным. Родионов распорядился дать самый малый ход и поставить корабли носом к волне. Катер находился в полукабельтове от Днепра по левому борту. Вахты несли службу. На Днепре вахтенным командиром с 4 часов утра был старпом мамлей Гольдин. На катере — штурман мамлей Спиридонов. Уходя спать, Виктор «накачал» команды, насчет бдительности несения вахт, поскольку ночь ожидалась темная и бурная. Огней на кораблях не зажигали.

Сигнальщики Днепра с баковой площадки заметили надвигающуюся на корабль бирему за два кабельтова. Гольдин приказал зажечь прожектор. В луче