Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

озвучил официальную версию о переносе по воле Бога Коммунизма. Всех заверил, что на территории Республики царит полная веротерпимость, никакая из религий не преследуется. Всем подарил золотые ювелирные украшения.

Поскольку в Каганате вполне мирно сосуществовали четыре религии: язычество хазар и славян, ислам арабов, христианство греков и иудаизм евреев, эти объяснения так или иначе принимались на веру. Каждая из религий претендовала на способность своих богов и священнослужителей творить чудеса. Самое главное, послы избежали подозрений в безбожии. Безбожники стали бы врагами для всех конфессий.

Посол обещал, что иерархи религий вполне могут установить контакты со священнослужителями в Республике и получат возможность привлекать к себе новую паству. Собеседники опасались, что при виде чудес Коммунизма их собственная паства переметнется к Богу Коммунизму, но вслух не протестовали. Веротерпимость была официальной политикой Каганата. Сам Каган, как и большинство простых хазар, были язычниками, в то время как Бек, и большая часть аристократической верхушки, многие беи и высшие чиновники исповедовали иудаизм.

Иерархи рассудили: если их боги допустили перенос Балаклавы, значит, Бог Коммунизм с ними это действие согласовал. А значит, следует покориться божественной воле. Посол был уверен, что сведения о могучем Боге Коммунизме дошли до слуха Бека и Кагана. Оба они, как искренне верующие люди, должны проникнуться.

Самой сложной была встреча со старейшинами византийских купцов. Там Харитонов выступил с позиции силы. Он прямо заявил, что товары этих купцов будут пропускаться через порты только в случае принесения ими присяги императору Константину, или прямо Республике. Сообщил, что в следующем году начнется война Республики с Болгарией, так что сухопутный маршрут торговли для них тоже прервется. Старейшины остались в глубоких раздумьях. Греки, связанные с Византией, конечно, попытаются интриговать против посольства, но, христианство из всех религий имело наименьшее количество верующих в Итиле. И влияние византийцев тоже уступало влиянию иудеев и арабов.

Посол Карев с Сапегиным встретился с беем гвардейцев — ларисиев хорезмийцем Максудом. Ему подарили посеребренную стальную кирасу и драгунский палаш с украшенными ювелирами эфесом и ножнами. Такое качество стали кирасы и палаша было в то время недостижимым. Рассказали о сражениях с херсонцами и византийцами. Сообщили, что в следующем году Республика намеревается захватить левобережную Валахию и собирается предложить Беку поучаствовать в этом прибыльном деле. Бей сразу стал горячим сторонником Балаклавы. Гвардейцы — ларисии последний раз воевали больше десяти лет назад и заскучали без настоящего дела. Полицейская служба в спокойном Итиле утомительна.

Бей изъявил желание посмотреть оружие балаклавцев в действии. На это Карев ответил, что послы готовы устроить демонстрацию оружия, но только для Бека или Кагана. А он, конечно, тоже может при этом присутствовать. У бея добавился мотив устроить визит послов к Беку побыстрее.

Затем они при посредничестве Максуда встретились с беями крупных родов, оказавшимися в Итиле по своим делам. Их было всего трое, поскольку летом беи обычно кочевали в степях со своими родами. Каждому подарили по сабле. Беи тоже загорелись идеей поучаствовать в походе на Валахию. Каган и Бек уже давно предпочитали торговать, а не воевать. Многим беям это не нравилось.

Усилия послов принесли свои плоды. На седьмой день послов пригласили к первому заместителю Бека Мулану, имевшему титул Кундура. На аудиенции послы озвучили все предложения Республики. Кундур пообещал донести эти предложения до Бека.

Еще через два дня послов вызвали к Беку Хануки. У власти в Хазарии стоял дуумвират. Формальный глава государства Каган из династии Ашинов был, согласно их верованиям, наместником бога неба Тенгри на Земле. Ему оказывались божественные почести, простые язычники — хазары почитали его, как Бога. При его появлении на людях все без исключения хазары, включая Бека, падали ниц. Однако, от ежедневных вопросов правления государством Каган был отстранен. Он жил в своем дворце в окружении приближенных жрецов и на людях появлялся лишь несколько раз в год.

После принятия беком Буланом иудаизма от иудейских купцов, его род возвысился над другими родами при финансовой поддержке рахдонитов. Постепенно потомки Булана прибрали к рукам все реальные рычаги власти. Бек Обатия из рода Буланидов стал Беком с большой буквы, вершившим все дела в государстве. Роль Кагана он свел к чисто религиозным и представительским функциям. Рахдониты уже именовали Обатию просто — царем. Теперь в Каганате правил младший брат Обатии — Хануки.

Получив вызов, послы экипировались по максимуму. Одежда осталась той же, что была на приеме у Фомы. Черные флотские мундиры с золотыми знаками различия, золотыми эполетами и золотыми цепями с пятиконечными звездами. Флотские фуражки с золотыми эмблемами. Из оружия на ремни повесили револьверы в кобурах и морские командирские кортики.

В конвой назначили два отделения стрелков и два десятка трапезитов. Стрелки в парадной форме, трапезиты в начищенных доспехах.

Послы ехали на пролетках, конвой — на лошадях. От посольской усадьбы процессия спустилась к реке, по наплавному мосту пересекла реку и вошла в крепостные ворота.

За воротами процессию встретил Кундур Мулан в сопровождении сотни ларисиев. То, что посольство встретил в воротах сам Кундур, было хорошим знаком, свидетельствующим, что к Посольству отнеслись с должным уважением. Все вместе они проследовали между двумя сплошными рядами конных гвардейцев к входу во дворец Бека. По размерам двухэтажный дворец Бека в несколько раз превосходил расположенный по другую сторону главной улицы крепости дворец Кагана, но, дворец Кагана был трехэтажным с куполом.

У высоких двойных дверей с массивными серебряными инкрустациями спешились, поднялись вслед за Кундуром на крыльцо и вошли в двери, широко распахнутые перед ними гвардейцами. Метров сто шли по широкому коридору, освещенному масляными светильниками. В простенках между дверями по обе стороны стояли гвардейцы при оружии. Коридор вывел в обширный двухсветный приемный покой, в котором толпились разодетые придворные, прошли по ковровой дорожке к следующим двухстворчатым дверям, на этот раз позолоченным. Кунгур предложил конвою остаться в приемном покое. Послы не возражали. Оружие у самих послов не изъяли.

Гвардейцы распахнули двери, глашатай объявил титулыи полномочия послов. В еще более обширном тронном зале по обе стороны выстроились высшие чиновники, военачальники, тарханы — беи родов каганата и прочие лучшие люди города Итиля.

Штатские чиновники были одеты в длинные шелковые халаты темных цветов персидского покроя, подпоясанные широкими кожаными поясами с серебряными накладками и высокие меховые шапки.

Беи стояли в парадных доспехах, кожаных штанах и стальных шлемах с серебряными инкрустациями. На поясах — сабли в богато украшенных ножнах.

Шаманы выделялись плащами из белого войлока и такими же шапками, а также цепями с многочисленными костяными и серебряными амулетами.

Старейшины