Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

света появилась бирема, всплескивающая двумя рядами весел. Гольдин не растерялся и приказал расчету пулемета открыть огонь, одновременно передвинув ручку машинного телеграфа на «полный вперед». ДШК-а ударил длинной очередью по надвигающейся биреме. Пули пробили обшивку и выбили гребцов с одного борта, весла упали в воду, бирему развернуло. Сигнальщик провел прожектором по горизонту, в ярком луче света появились многочисленные галеры и биремы, надвигающиеся строем фронта.

На катере тоже загорелся прожектор. Артиллеристы катера через полминуты открыли огонь по другой биреме, надвигавшейся на катер. Влепив в нос галеры пять снарядов, расчет орудия перенес огонь на бирему, надвигавшуюся на Днепр. Еще через минуту с катера застрочил длинными очередями кормовой максим. Спиридонов тоже дал полный ход катеру. Легкий катер начал быстро разгоняться, выдвигаясь вперед. До того, как Букашка пересекла строй византийцев, артиллеристы успели обстрелять еще пару ближайших галер.

Получившие большие пробоины в носовой части, галеры прямо на глазах зарывались в воду. Однако, камнеметы с носовых площадок ближайших галер успели метнуть свои снаряды. К счастью, попасть по быстро движущимся целям византийцам не удалось. А когда Букашка и Днепр прорезали строй галер, сифоны выплюнули метров на пятнадцать длинные струи огня. Струя пламени лизнула борт Днепра, но встречные волны быстро смыли горючую смесь с борта. В ответ пулеметчик ударил по обнаружившему себя сифону. Выплеснувшаяся под давлением из пробоин горючая жидкость зажгла носовую площадку биремы.

Камнеметы с кормовых площадок галер тоже успели отстреляться, но промахнулись. Скорость сближения была слишком большой, а прожектора слепили глаза. С галер на проходящие мимо корабли дождем сыпались стрелы. Лучники, ослепленные светом прожекторов, стреляли почти наобум, но их было много. В экипажах появились раненые. Пулеметчики прочесали палубы галер, заполненные лучниками. Тем сразу стало не до стрельбы.

В борт Днепра, пробив его, воткнулась огромная стрела баллисты, длиной в человеческий рост и толщиной в руку. Еще несколько таких же стрел упали в воду по бортам.

Появившийся на мостике Днепра Родионов увидел за кормой в лучах прожекторов пытающиеся развернуться галеры. Пушка и оба пулемета продолжали стрелять. Опомнившиеся от неожиданности пулеметчики сосредоточили огонь на носовых площадках галер, намереваясь зажечь сифоны. Артиллеристы перешли на осколочные и тоже стали бить по носовым площадкам. Вскоре, горели уже пять ближайших галер. В свете пожаров стали видны две линии кораблей, уходящие вдаль во тьму на восток и на запад.

Отойдя на пять кабельтовых от линии галер, Виктор приказал командиру Днепра лейтенанту Воронину двигаться вдоль линии галер на запад, обстреливая их поочередно.

Сам пошел в радиорубку. Связался с Букашкой-3 и приказал ему идти на восток, вдоль византийской линии, последовательно обстреливая галеры из пулемета. Если зажечь сифон на галере не удастся, топить галеру из пушки. Ближе 4 кабельтовых к ним не подходить. Дальность стрельбы баллист была известна.

Затем связался с Букашкой-4 и приказал ему идти полным ходом к Босфору и встречать там корабли, которые попытаются уйти в пролив.

Капитаны галер, выполняя приказ Мегадука развернули свои корабли на врага и попытались сблизиться с пришлыми. Однако, те легко удерживали дистанцию, ведя непрерывный обстрел. Одна за другой галеры загорались, либо тонули. Горящая огнесмесь прожигала палубный настил и стекала в трюм, где прожигала днище. Экипажи закидывали смесь песком, но, потушить ее было почти невозможно.

Многие капитаны, увидев гибель соседних кораблей, отворачивали и брали курс на маяки, надеясь до рассвета уйти в пролив.

Благодаря бдительности вахтенных сигнальщиков и решительности вахтенных командиров тяжелых потерь и повреждений удалось избежать. Тем не менее, на Днепре пятеро матросов получили ранения и один был убит. На Букашке было ранено двое.

Через четверть часа Днепр и Букашка дошли до обоих концов византийской линии. Многие галеры на концах линии не стали вступать в бой, а попытались удрать к Босфору. Балаклавцы начали преследование. Вооруженный пушкой Букашка топил всех замеченных. Днепр, не имеющий пушки, о чем Родионов сильно жалел, из ДШК прореживал экипажи. Утопить бирему пулеметом было не возможно.

Букшка-4 на входе в горло пролива встретил 9 идущих вразброд галер, подсветил их прожектором и спокойно утопил.

Четверо капитанов галер, вовремя заметив, что на входе в пролив происходит избиение, попытались уйти в ближайшие бухты. И им это даже удалось. Однако, утром Букашки обнаружили их и утопили. Двоим капитанам удалось выброситься на берег. Эскадра Иллариониса была полностью разгромлена. Сам он, как и большинство моряков, погиб.

Вечером к Днепру подошел Мошка-8, которому пришло время суточного отдыха. Виктор отозвал к себе обоих Букашек. Под приспущенными флагами, выстроившись на палубах кораблей в траурном строю, экипажи спустили в море двух погибших: матроса Осечкина и матроса Гергеуса, херсонца из экипажа Днепра, умершего днем от ран. Дали залп из винтовок.

Всех раненых передали на борт Мошки, который после дозаправки, не задерживаясь, полным ходом пошел в Балаклаву.

Утром следующего дня Родионов перешел на Букашку-4. Обе букашки пошли к Босфору. Виктор решил посмотреть, что делается в проливе.

От входа в пролив сразу стало видно, что в узком месте, там, где пролив сужался до одного километра, почти непрерывной стеной стоят корабли. В большинстве торговые. Над ними возвышались громады полутора десятков дромонов. Их водоизмещение Виктор оценил в полтысячи тонн.

Катера подошли к линии византийских кораблей на расстояние в полмили. Виктор решил расстрелять дромоны. Конечно, боеприпасы следовало экономить, но и упускать возможность уничтожить самые мощные корабли византийского флота, тоже не стоило.

Канониры открыли огонь, целясь по носовым площадкам. Стреляли осколочными и зажигательными. Вспыхнувшую на площадках горючую смесь было заметно сразу. Попытки экипажей тушить пожары подавляли осколочными снарядами. Подождали, пока огонь охватит все дромоны целиком, и ушли в море. Тратить снаряды на торговые корабли Виктор не стал.

К большому сожалению моряков, после разгрома византийского флота у Босфора, судоходство вдоль турецкого берега полностью прекратилось. Все купцы уже знали, что в море выходить смертельно опасно. До 3 ноября не удалось захватить в плен ни одно судно. 4 ноября Родионов передал всем кораблям приказ возвращаться на базу.

Отряд Алферова, вместе в подошедшим к нему 16 октября только что построенным транспортом, названным Доном, пошел напрямую в Балаклаву. Виктор решил по пути заглянуть в устье Дуная. Навстречу попадались ладьи болгарских, славянских и валашских купцов. Их не трогали. Византийских не было совсем. Видимо, слухи о бесчинствующих в море балаклавцах уже достигли придунайских земель.

В нескольких милях выше устья обнаружились десятка два стоящих на якорях торговых судов. При виде подходящих катеров, их экипажи большей частью попрыгали в шлюпки, а то и просто