Счастье - Роман Анатольевич Канушкин

на один миг, в последний раз мы собрались вместе. Филя, на свою беду, собрал нас, спасая меня как от позора рыданий на Ритином плече, чреватого скрытым неврозом, так и от ненужной отравляющей злости. Ее место заняла спокойная ярость.

– Филя, ку-ку, – сказал я и вышел из-за угла. И увидел, что он, еще ухмыляясь, разводит руками. – Не надо за меня впрягаться. Я здесь.

И больше не стал ждать никаких слов. Филя удивленно уставился на меня. Потом, будто с опаской, чуть отступил назад и даже попытался с вызовом и одновременно обиженно, словно его не так поняли, объяснить, не теряя ухмылки:

– Да я имел в виду…

Но Филя был боец и уже видел, что я пришел не разговоры разговаривать. Он начал поднимать руки в защитной стойке. Я не думал, что кто из нас нанесет первый удар, тот и уцелеет. Я просто оказался быстрее. Филя закрылся, я пробил его. Сделал отвлекающий удар левой и в образовавшуюся брешь нанес правой прямой в челюсть. Филя пошатнулся – это дало еще времени. Серия ударов и нижний круговой в подбородок практически отправили Филю в нокдаун; он отступил на шаг и удержался на ногах исключительно благодаря немыслимому для четырнадцатилетнего мальчика весу.

– Постонать решил, да? – остервенело спросил я. – Постонать?!

Видел, что у него разбит нос, как будто съехавший немного влево, и все лицо в крови. То, что вокруг глаз, обещало в скором времени превратиться в огромные гематомы. Всё произошло настолько быстро, что рапунцели только опомнились, начали визжать и кинулись разнимать нас.

– Ребята, вы что? Не надо. Прекратите. Прекратите немедленно!

Кроме Кудри. Та не шелохнулась, стояла и молча наблюдала за происходящим. Но и Филя медлил – башка-то у него прилично кружилась; мальчик, мой приятель, пытался его сейчас утихомирить. Рита тоже встала между нами и подняла руки.

– Всё! Хватит. Успокоились.

Нас вроде разняли. Моя боевая ярость начала утихать. Не знаю как, но я успел подумать, что всё это бесполезно, я уже ничего не смогу исправить.

– Козел, ты мне нос сломал, – промычал Филя.

– Сам виноват, – сказал я. Почему-то присмотрелся внимательнее. – Это просто вывих.

– Просто… Где просто?! Козел.

– Захочешь еще постонать, обращайся! – предложил я. И сплюнул на землю, вот уж точно не знаю для чего. Какие-то атавизмы гуляли в моей возбужденной башке.

Филя было дернулся в мою сторону, но между нами стояла Рита, и странным образом ее раскрытая ладонь его остановила.

– Хватит уже, прекратите, – потребовала она.

Кудря вдруг презрительно усмехнулась, посмотрела на Филину окровавленную рожу и с видом ценителя, которому вместо редкой вещи подсунули брак, фальшь, покачала головой.

– Вот и разговоры начались. Что, здоровяк, так всё и оставишь? – Поводила в воздухе пальцами рядом со своим идеальным носом, прыснула. – Колесо подарил нам носик Буратинки. А… не… картофелину!

Филя одарил ее маслянисто-темным взглядом и клацнул зубами. Но я уже остыл. Отвечать на бессмысленный Кудрин яд не было ни сил, ни желания. Возможно, если бы сейчас всё закончилось, мне бы удалось избежать некоторых правовых и медицинских аспектов моего отрочества.

– Стерва кровожадная, угомонишься наконец? – страшно процедила Рита, глядя на Кудрю. – Всё уже.

Та ей ласково улыбнулась и кивнула, изобразив ангельское смирение.

– Да, конечно, Старостина права. Пора заканчивать. Колесо – молодец: один – ноль! – В голосе Кудри энтузиазм комментатора школьных спартакиад; снова кивнула, перевела на Филю насмешливый взгляд. – Рита Старостина у нас сегодня весь день говорит правильные вещи.

Филя злобно посмотрел на Риту и, по-моему, еще более злобно на Кудрю и словно боднул головой.

– Пойдем отсюда! Пожалуйста… – сказала мне Рита.

Я вздохнул. Хотя в крови еще играл адреналин, ему на смену шло что-то очень нехорошее, обещающее невероятную усталость. Мне захотелось немедленно оказаться одному.

– Победители покидают ринг! – торжествующе прокомментировала Кудря, наблюдая, как Рита попыталась меня побыстрее увести.

И я не увидел, что темный бычий взгляд Фили был уже направлен на меня.

– Тварь! Ты мне нос сломал! – заревел Филя и бросился вперед.

А я вот теперь замешкался. Он, как электричка, сшиб меня с ног и принялся душить локтем и одновременно дубасить по корпусу, будто решил превратить мою печень в паштет. В глазах потемнело, потому что следующий удар обрушился молотом сверху на переносицу; я понял, что, если сейчас не удастся перевернуться, Филя сотворит из моей рожи отбивную. Но не было воздуха, похоже, придурок, опьянев от крови, решил меня в прямом смысле задушить. Я скосил глаза в поисках хоть какого-то подспорья. Рита пыталась спихнуть Филю, но это всё равно что сдвинуть бульдозер, рапунцели визжали, нас не касаясь, а я получал еще удары. И еще. Теперь Филины кулаки били, как кувалды; в черноте перед моими, видимо распухшими, глазами взрывались снопы искр, а потом плыло красное марево – черт, он меня разделывал, как лепешку. Да еще приговаривал:

– Сука, мудак, я ж за тебя… был. – Еще удар. – Чтобы о тебя ноги не вытирали, как о тряпку. Но теперь поезд ушел…

Я дернул головой, даже удивиться не успел.

– Ничего, переживу.

Тут же получил по корпусу. Филя навалился, снова меня придушив.

– Типа поддержать, поржать… – Восседая на мне, он решил продолжить свою назидательную лекцию, не забывая угощать тумаками. – Тебе бы самому так легче было. А ты из-за какой-то блудливой телки… Думал, ты мужик нормальный…

– Не шм-м-ме… – Я что-то промычал в ответ, доступ воздуха-то был нарушен.

– Чего? – поинтересовался Филя, потом сообразил дать мне возможность выдохнуть.

– Не смей говорить о ней!

– Тебе мало?! – Еще удар. Он только больше свирепел, повернул мою голову набок, прижав щекой к земле. – Подкаблучник херов.

Вот тогда я поймал взгляд Кудри. Мое время словно замедлилось, и я успел посмотреть на нее ошеломленно: она улыбалась. Наверное, мстительно и злорадно, с ощущением наконец свершившегося долгожданного реванша. (Хотя ни я, ни Люда с ней ни в чем не соревновались.) Но всё это не те слова! Кудря была счастлива. Ее лицо светилось самым настоящим, подлинным счастьем.

«Мать твою, – отстраненно подумал я. – Она ведь совсем сумасшедшая».

Наверно, это меня и спасло. Вот прямо совсем не захотелось быть сейчас угробленным двумя законченными, тупыми, а главное, ненужными психами. Я еще не очень понял, что значит «ненужными», но слово оказалось верным, оно всё поменяло. Вернуло силы. И сняло все рефлексии по поводу выбора средств. Моя рука нащупала небольшой, но с острыми краями камень. Последний шанс на излете отчаяния. Рита кричала, что Филя меня сейчас задушит, даже рапунцели, видимо наконец перепугавшись всерьез, пытались Филю остановить. Но эту тушу ничем не сдвинуть и ничем