Война песка - Дмитрий Львович Казаков

Все понимали, что значит это буйство света — вновь активировалась система безопасности полигона, которую мы с таким трудом отключили.

— Так что, все было зря? — спросил Вася. — Придется снова туда идти, и вообще?

— Погоди, пока тебе оружие вернут, — пробормотал Эрик, и я вспомнил, что да, внутри нашего черного друга все так же сидит черная «сосулька», след чужого вмешательства, попытки превратить человека в покорную марионетку.

А мы тем временем прошли над складами и начали снижаться в сторону ВПП. Открылась во всей красе стройка, наполовину собранный каркас четвертой казармы, штабеля кровельных плит рядом с ней.

Транспортная зона активно работала, из сверкающего марева возникали сразу три нагруженных под завязку «Камаза».

— Добро пожаловать домой, — сказал Цзянь, когда вертолет коснулся земли.

— Если бы домой, — грустно пробормотал Карло, и сердце мое кольнула тоска.

Дом — я уже и забыл, что это такое, у бабушки я никогда не жил, моя квартира в родном городе, где я ночевал в отпуске и между контрактами, на это гордое звание никак не претендовала, как и казармы, хижины, пещеры и прочие места, где мне в последние годы доводилось спать, есть и обустраивать быт.

Будет ли в моей жизни такая штука, как дом?

Мы едва выбрались из вертолета, как через гул его движков прорезался новый звук — рычание автомобильного двигателя. Из-за угла штабного корпуса вылетел джип с двумя офицерами на заднем сидении — один плотный, с такой красной рожей, что полыхает за сотню метров, другой худощавый и мелкий, как мальчишка.

Встречать героев, то есть нас, явились комбат и ротный.

— Становись! Смирно! — приказал Цзянь, и мы выстроились в шеренгу, даже Лана с Гитой встали в строй.

Да и в этот момент они мало отличались от простых бойцов, такие же грязные, потные и утомленные.

— Херова курва! — заорал Збржчак, едва машина остановилась. — Вот они, явились! Оторвать вам всем яйца… — тут взгляд его остановился на барышнях из подразделения М. — Хотя всем не получится, ха-ха, — комбат выбрался из джипа и с трудом удержался на ногах. — Что-то шатает от усталости… Герои! Титаны! Трахнули гребучих уродцев во все дыры! Молодцы… — он увидел меня, и багровую пропитую рожу перекосило от злости. — Почти все. Награды всем. Но сначала отдыхайте. Все в казарму. Ты, Цзянь — доклад о потерях и прочем.

Он прошелся туда-сюда вдоль строя, и я ощутил резкий запах корешков, которые наш «батяня» жевал постоянно.

— В общем ты все устрой, — велел Збржчак, повернувшись к Нгуену, который с отвращением наблюдал за этой клоунадой.

— Есть, — сказал ротный, после чего комбат запрыгнул в джип и был таков.

— То есть поздравляю всех с выполнением боевой задачи, — продолжил Нгуен. — Насколько помню, тут есть личный состав, пострадавший от воздействия инородных психогенных факторов.

— Да, пятеро, — ответила Гита.

— Есть смысл помещать их под замок? — ротный смотрел на ведьм без страха или вожделения, вообще без эмоций, хотя этот тип умел их скрывать просто идеально.

— Нет, — подала голос Лана. — Они не опасны, и мы сегодня же их приведем в норму.

— Для вас уже готово помещение, — Нгуен указал в сторону штабного корпуса. — Провожу лично. Цзянь, раненых отправь к медикам, а целых всех в казарму. Выполнять.

Я не успел повернуться, как ротный оказался рядом со мной.

— Стоять, Серов. С тобой мы поговорим отдельно, — сказал он.

Я смотрел, как уходят наши, шестеро во главе с Ингваром — странно, он-то куда, у него вроде не было ранения? — в сторону санчасти, остальные к казарме.

— Дамы, мы отойдем в сторону, — Нгуен наверняка улыбался, но смотреть на его смуглую, узкоглазую физиономию мне не хотелось. — Пойдем, Серов, побеседуем с тобой, — крепкая ладонь легла мне на плечо, и мы зашагали прочь от вертолета, от барышень из подразделения М.

— Я понимаю, что ты устал, как и все, но что поделать? — ротный смотрел напряженно. — Мне сегодня же нужен полный доклад, обо всем, что происходило за эти дни. Подробный. Максимально. Ты понял?

— Так точно.

Что мне еще оставалось?

— Если сложно писать, можешь надиктовать голосом, — продолжил Нгуен. — Все равно. Только не думай что-то утаить от меня, или обмануть, — теперь он точно улыбался, но улыбка эта была не веселой или приветливой, а угрожающей. — Ты же не один у меня такой. Страховка, что поделать?

Говоритель из меня тот еще, ничуть не лучше, чем писатель, три слова с трудом свяжу.

Тут я промолчал, и это ротному не понравилось, он нахмурился и наклонился ко мне ближе:

— Ты понял, Серов? — Нгуен наклонился ближе.

— Так точно, — повторил я, используя уставной ответ как щит перед начальством.

Со стороны санчасти донеслись вопли, полные удивления и ужаса, затем еще дальше, где-то в транспортной зоне хлопнул выстрел. Ротный нахмурился, поправил торчащую из уха гарнитуру рации, и застыл, видимо вслушиваясь в доносящиеся оттуда доклады, предназначенные для командиров.

За первым выстрелом грохнул второй, но зато крики смолкли.

— Иди к себе, — приказал Нгуен, и по напряжению в его голосе я понял, что случилось нечто очень неприятное.

Я махнул ведьмам, и зашагал догонять своих.

Дико хотелось принять душ, нормально поесть, чтобы от пуза, и завалиться спать. Только на омовение уже стоит очередь, обед часа через два, а отбой нам скомандуют вечером — тут, на базе, все конечно не настолько по-уставному, как в российской армии, но все же не боевые условия.

В казарме суетились бойцы, сдирали с себя броню и одежду.

— Спасибо, братан, — сказал Вася, сидевший на своей койке. — Что выручили тогда. Только… вы и правда меня вылечите совсем? — в голосе Макунги были непривычные для него умоляющие интонации, а в темных глазах прятался страх.

Я пожал плечами.

Да, Лана с Гитой научили меня кое-чему, пару трюков я ухитрился проделать под присмотром ведьм, но я совершенно не умел пользоваться своими способностями, и не представлял, что именно в моих силах.

— Вылечим, — сказал я, чувствуя себя так, словно утешаю смертельно больного.

На меня поглядывали с разных сторон, кое-кто с откровенной враждебностью, но в этот момент