Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

К чести спутников, никто из них не стал препираться с Хиваном на глазах у противника, а когда они поняли его маневр, то и вовсе развеселились. В отличие от ошарашенных такой выходкой «непримиримых», обиженно взирающих на кавалькаду мотоциклистов, просто объехавших их неприступный блокпост.

Забелин усмехнулся и, не удержавшись, остановился и приветливо помахал рукой растерянным фалаго. В этот момент их накрыло. Земля заходила ходуном. Мир померк. Тело закрутило мощнейшим торнадо, выворачивая суставы и ломая кости. В голове звенел злобный шепот мириадов проклятых душ, и накатил страх. Дикий, жуткий, невероятный страх! А за ним пришла Тьма. Иван буквально костным мозгом ощутил ее промораживающее дыхание, а затем с искренней благодарностью провалился в блаженное беспамятство.

Очнулся Забелин от боли, но не от физической, на удивление ничего не болело, а от душевной. Он просто нутром чувствовал, что случилось что-то очень-очень нехорошее. Чувство необратимой потери буквально выворачивало его душу наизнанку. Получается, он ошибся и самонадеянно привел своих спутников к гибели на мине? Но тогда почему у него ничего не болит?

А может, он уже умер? Не работает ни один из органов чувств! Хотя нет! Он что-то чувствует во рту, похоже, это вкус крови. А еще чем-то пахнет, кажется зверем. Нет, не просто зверем, а медведем! Более того, пахнет, или точнее воняет свежим медвежьим дерьмом. И звук! Очень знакомый звук — поскуливающий плач испуганного медвежонка. Ну где же зрение, когда оно так нужно?! Забелин напрягся изо всех сил и открыл глаза. Темно, абсолютно темно, хотя нет, вот вроде что-то едва различимо перед самым его лицом, похожее на лохмотья бурой шерсти…

«Млять! — мысленно взревел Иван. — Это что получается? Это что типа „mission failed“ и теперь „game over“, а респаун у меня в долбаной медвежьей берлоге? Интересно, а память мне сохранят при повторном прохождении? Бред какой-то! А все то, что случилось со мной за последние полгода — это разве не бред? Может, я сейчас выберусь тихонько на свежий морозный воздух и пойду к сторожке. Похороню Верного, а труп того фраера оттащу сюда и суну на свое место, будет Жирховой мамке по весне мясной подарок. А следы вьюга так заметет, что никакой ФЭС не отыщет. А нет тела, как говорится, нет и дела. Следаку скажу, что хачик очухался и сам ушел по дороге. Пусть попробует доказать обратное!»

Внутренний голос попытался было робко возразить: а как же посольство, миссия, домик на берегу моря?

«А на хрена это мне все одному? Да и какой из меня к лешему амбассадор? Заведу щенка и буду в тайге шишковать да имущество сторожить! А то в армию подамся: сыт, одет, обут и беспокоиться ни о чем не нужно! Ради чего мне возвращаться в этот сумасшедший мир, где тебя только и норовят либо сожрать, либо пристрелить, либо ошейник на тебя надеть?»

И тут коварная память выдала серию картинок. Вот Румпет застыла в ужасе перед неумолимо приближающимся раптором. Вот Микаэль пытается спрятаться в бункере от прожорливого динозавра. Вот Эльза пытается прикрыться детскими ладошками от сального взгляда жирного Тумая. А вот сам Тумай, с наглой улыбкой вышедший ему навстречу из машины, а в кузове грузовика испуганные дети из Валгаллы. Ну уж нет! К черту зимовье и шишкование! Да он еще сотню раз перетерпит встречу с пулеметом Шибана, чтобы только вновь иметь возможность добраться до мерзкой рожи сутенера! Но чтобы открыть портал, медведицу нужно убить!

Иван напрягся, пытаясь вернуть осязание хотя бы в правую руку. Он хорошо помнил, что в ней должен быть зажат тот самый клинок, которым кичливый фраер убил его четвероногого друга. Напрягся и действительно почувствовал, что правая рука прочно сжимает какую-то рифлёную рукоять. Он сосредоточился на руке и постарался ткнуть ножом в медвежий бок, но ничего не получалось! Все на что хватало его сил — это немного провернуть рукоять вокруг оси! Ну же! Давай!

— Это что сейчас было? — раздался вдруг испуганный голос Микаэля. — Мы что, на фугасе подорвались?

— Микаэль? А ты что тут делаешь?

И в этот момент наваждение спало. Чувствительность вернулась к Забелину. Все встало на свои места! Он лежит на боку вместе с заглохшим мотоциклом, упираясь затемненным забралом тактического шлема в какую-то кочку с жесткой сухой травой, а на заднем багажнике плачет Жирх, с которым от испуга приключилась «медвежья болезнь».

Он приподнялся, высвободил из-под мотоцикла левую ногу и пошатываясь встал. Огляделся. Рядом у лежащего мотоцикла сидел, держась за голову, Мишка. Чуть впереди, придерживая друг друга, поднимались из пыли братья бади-адэ. Вроде все живы и даже крови не видно. Неужели блокпост взорвали? Да нет, вон они тоже с земли встают ошарашенные. Опять внеплановый трясун? Похоже, но странно, что оповещение не сработало. Что остается?

— Врата! — в голос крикнул Иван. — Фахад открыл врата! Каджис, вы когда Врата проходили, вас тоже трясло?

— Не помню, Хиван. Мы тогда маленькими были. Но врата и после открывали, но чтобы трясло, я не слышал.

— Черт! Пока не доедем, не узнаем! Давайте, парни, поднимаемся! Успокойся, малыш, я тут с тобой. Сейчас я твой конфуз аккуратно смою, и мы дальше поедем!

Поехали не спеша, поскольку возвращаться на дорогу Иван не захотел. Зачем? Там могут быть и новые блокпосты и мины. Да и не хотелось выезжать прямо в лоб противнику, особенно после случившегося. Лучше вначале оглядеться со стороны, понять, что там происходит. Вот и колесили по нагорью, объезжая валуны и постепенно забирая восточнее. Там, судя по карте, примерно в километре от койса Шабель располагался довольно высокий отлогий холм, с которого можно провести рекогносцировку местности.

Карта не обманула. Правда, она не показала, что на самом холме размещался НП фалаго, но это не страшно. Парням, а это опять были вчерашние уилалы, сбежавшие к Фахаду в поисках приключений, было явно не до наблюдения за вероятным противником. Они были заняты тем, что пристально разглядывали что-то происходящее на западе, и, похоже, им это очень не нравилось. Прибывшим взрослым мужчинам мальчишки искренне обрадовались, даже не заподозрив в них вероятного противника, а возможно просто забыв о своей увлекательнейшей игре в непримиримых.

— Показывайте, что там у вас случилось? — прервал Забелин их сбивчивый на три голоса рассказ.

Переводчик не справлялся с многоголосицей, да и вообще «лучше один