Луна в тумане - Генри Лайон Олди

class="p1">На стенах — панели с расписными орнаментами: птицы, листья, цветы — символы жизни и возрождения. Живые цветы в вазе. Десятки горящих свечей. Семь чаш с дарами: вода питьевая, вода для омовения, вода душистая, как символ преданности…

Тлеющие благовония.

Смешиваясь под сводами, запахи рождали дивный аромат. Должно быть, так пахнет умиротворение. Вдыхая его, хотелось отринуть все тревоги, сесть в позу для сосредоточения, смежить веки, успокоить сердце — и устремиться духом и разумом туда, где ждёт нас само милосердие в облике будды.

Похоже, дух того человека, кто застыл перед алтарём на дзабутоне — квадратной подушке для медитации — пребывал сейчас в этих благословенных краях.

— Эй, монах!

Сёгун в раздражении шагнул ближе к святому Иссэну. Протянул руку, желая грубо встряхнуть старого настоятеля за плечо, но в последний момент передумал.

— Третий день сидит! — обернулся Кацунага к нам. — Или четвёртый? Не помню. Сидит и молчит! Заснул, что ли? Ему велено было просить Амиду, а он… Хоть бы колотушкой погремел, что ли!

«Он не спит», — хотел доложить я сёгуну, но промолчал. Что-то смущало меня, раздражало, как соринка, попавшая в глаз. Поза святого Иссэна? Не раз и не два я заставал старика погружённым в медитацию. Он всегда выглядел полностью расслабленным. Сейчас же…

Напряжение.

Я впервые видел святого Иссэна напряжённым. Казалось, под рясой он весь одеревенел, сделавшись копией чёрной статуи.

— …я не намерен более терпеть подобное неуважение! Эй, монах! Обращаюсь к тебе в последний раз! Отвечай: будда Амида услышал твою молитву? Внял ей?!

Вопросы сёгуна остались без ответа.

— Молчишь? Что ж, у меня есть верный способ это узнать!

Сёгун повернулся к нам. С опозданием я отметил, что свита предусмотрительно осталась снаружи. Лишь вчерашние знакомцы — Тадамунэ и Кейдзи — замерли в дверях, охраняя вход. Оба тоже прикидывались статуями, стараясь не дышать.

Кацунага посмотрел на меня. На Сэки Осаму. На меня. На старшего дознавателя. Снова на меня. Я взмок под одеждой, несмотря на утреннюю прохладу.

— Ты! — указал он на господина Сэки.

Меня задела вульгарность обращения. И стыдно признаться, но я испытал облегчение от того, что сёгун обратился не ко мне.

— Да, великий господин!

— Отруби голову этому строптивому монаху!

— Отрубить? Голову?!

— Ты что, оглох? Не слышишь приказа?

— Отрубить голову святому Иссэну?!

Сэки Осаму из всех сил старался не выказать ужас, объявший его. С выражением лица и дрожью рук ему справиться удалось, но голос и мертвенная бледность, мигом залившая лицо, выдавали старшего дознавателя, как свидетели преступления на допросе.

Не думаю, что я выглядел лучше.

— Да, болван! Отруби монаху голову. Немедленно!

Сёгун шагнул к господину Сэки, быстрым движением извлёк из ножен меч — и, полюбовавшись игрой отсветов пламени на клинке, протянул меч старшему дознавателю.

— Выполняй!

Сэки Осаму с поклоном принял меч на предплечья. Отступил назад, ещё раз поклонился и крепко взялся за рукоять обеими руками. Я увидел, как побелели костяшки его пальцев, — старший дознаватель сжал рукоять меча с такой силой, словно это была последняя опора, что удерживала его в мире живых.

В какой-то мере так оно и было.

Он сделал шаг к неподвижному настоятелю. Ещё шаг. Ещё. Остановился. Поднял меч. Постоял с занесённым для удара клинком — и опустил меч.

— Я жду! — с плохо сдерживаемым гневом напомнил сёгун.

И бросил многозначительный взгляд на меня. Смотрите, Рэйден-сан, ясно говорили бешеные глаза Кацунаги. Смотрите и запоминайте. Вот что ждёт вас, если и вы посмеете перечить моим приказам!

Старший дознаватель снова поднял меч. В его позе читалось дикое, сверхчеловеческое напряжение. Сходное напряжение я видел в позе святого Иссэна — сходное и всё-таки совсем иное.

— Рубите, Сэки-сан! Рубите и ничего не опасайтесь.

Хотел бы я обладать той уверенностью, которую постарался вложить в свой совет!

Сэки Осаму услышал. Поверил? Не знаю, но он взмахнул мечом. Пламя свечей метнулось по клинку, отполированному до зеркального блеска. Яркий высверк перечеркнул застывшую фигуру старого настоятеля. Кто-то сдавленно вскрикнул. Я? Господин Сэки?

Один из самураев?!

Ничего не изменилось. Святой Иссэн продолжал сидеть в прежней позе. Господин Сэки промахнулся?! Нет, закричал кто-то во мне в то время, как горло сдавили холодные пальцы страха. Медленно, словно нехотя, голова старика покачнулась, скользнула вбок — и с глухим стуком упала на пол. Откатилась в сторону, замерла у подножья каменной ступы, символизирующей мудрость будды.

Тело осталось сидеть.

С мечом в руках Сэки Осаму стоял над безголовым телом. И трясся, трясся, трясся, как в лихорадке.

Глава седьмая

Жизнь и смерть

1

«За что, великий господин?»

— Ну что, Иссэн-сан? — с нескрываемой издёвкой поинтересовался Кацунага у господина Сэки. — Надеюсь, вы проснулись. Докладывайте: каковы результаты вашего моления?

Старший дознаватель моргнул. Шумно выдохнул, закашлялся.

Сёгун ждал ответа.

— Я исполнил ваше приказание, великий господин! — прохрипел Сэки Осаму.

— То есть, ваши моления достигли ушей будды Амиды? Будда внял им?

— Увы, великий господин, я не могу этого знать.

— Ты издеваешься надо мной?

— Я бы не посмел. Но я не монах. Я не возносил никаких молений.

— Чем же ты занимался здесь эти дни?! — в бешенстве взревел сёгун. — Спал, бездельник?!

— Нижайше прошу меня простить! Я Сэки Осаму, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона из Акаямы. Я вчера прибыл в Эдо по вашему повелению, после чего…

— Что-о-о?! Ты утверждаешь, что ты — Сэки Осаму?!

— Да, великий господин!

— Врёшь!

— Разве я осмелился бы врать вам?

Я содрогнулся, когда сёгун резко обернулся ко мне.

— Эй, ты!

— Да, великий господин!

— Проведи дознание! Установи, кто на самом деле этот человек!

И во всю глотку, так, что огоньки свечей задрожали:

— Быстро!

— Великий господин, вопросы и ответы следует записывать…

— Потом запишешь! Не зли меня!

— Слушаюсь!

Я приблизился к господину Сэки:

— Прошу прощения, Сэки-сан. Я вынужден задать вам ряд вопросов согласно процедуре дознания.

— Разумеется. Выполняйте свой долг, Рэйден-сан!

Вы даже не представляете, насколько я был рад услышать знакомое недовольство в голосе начальства.

— Итак, подозреваемый в сокрытии фуккацу, вы только что заявили, что вы — Сэки Осаму, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона из Акаямы. Вы подтверждаете эти слова?

— Подтверждаю.

— В