Война - Роман Г. Артемьев

Каждая птица несла на себе два пера. То есть внешне выглядело, будто перьев у неё много, но все они на самом деле являлись частями единого целого, выступающими из тела элементами из псевдоматерии. И лишь два, больше похожих на тяжелые стрелки из льда, могли существовать отдельно. Вороны ведь не просто так кружились в вышине, они ждали, пока сформируется, замерзнет и укрепится их примитивное оружие.

Абсолютно простое, примерно, как град. Только градины круглые и в подавляющем большинстве случаев небольшие, а творения Анны весили граммов по сто, и всегда падали вниз остриём.

Двести тысяч снарядов пали на ждущие своего часа полки. Они не несли в себе никакой магии, зато на их стороне играли высота и сила притяжения. Многие люди носили амулеты, штатные маги держали развернутыми щиты над головами, опасаясь случайного попадания. Естественно, конийцы не стояли в плотном строю. Они сидели, где хотели, лежали, собирались в кружки. Подавляющее большинство перьев бессильно разбилось о поднятые барьеры либо вонзилось в землю, не причинив вреда. Однако те, что попали…

Неудачники, кто выжил, ранения получили страшные.

Однако главный удар пришелся на части, продолжавшие штурмовать стены. На тех, кто уже ворвался в город, пытался сломать внутренние стены, дрался на улицах и бился возле башен. Среди них было намного больше одаренных всех рангов, обрядников, кое-где сражались остатки химер и големы. Волшебники рахмонитов прикрывали их намного тщательнее — но и атаковавшие их снаряды наносили куда больший урон. Каждая птица, вдобавок к массе, обладала ограниченным разумом, способным выбирать цель и направлять полет. Каждая птица несла в себе крохи магической энергии. По сути, эффект от одного псевдо-материального конструкта соответствовал заклинанию двенадцатого, а при удаче — одиннадцатого ранга. По одиночке вороны не могли пробить прикрывавшие от атак с воздуха барьеры конийских колдунов. Но и атаковали они стаями.

Примерно треть птиц развеялась, столкнувшись с висящим над войсками общим щитом. Тем самым, который защищал сразу всех наступающих от площадных заклинаний защитников крепости. Он и без того находился не в лучшем состоянии, расшатанный многочисленными атаками, а творения Анны добили его окончательно. Следующей преградой на пути искусственных снарядов должны были стать создаваемые для прикрытия полков чародеями рахмонитов барьеры, но, как ни удивительно, далеко не все мастера заморачивались их установкой. Они предпочитали дуэлировать с засевшими в Арабонне собратьями по дару, оставив защиту простецов на долю штатных магов. Сейчас их беспечность играла на руку леди, потому что позволяла сохранить птиц.

Ведь чем больше копий уцелеет, пробиваясь сквозь барьеры, тем на большее количество целей они смогут напасть.

При всех своих достоинствах, птицы оказались туповаты. Заложенный в их крошечные мозги приоритет требовал нападать на одаренных, но не указывал градацию. Для них не было разницы между мастером, укрытым многослойными щитами, рыцарем в родовых артефактах или слабым воином низшего ранга, ведущим в атаку подчинённый ему десяток простецов. Поэтому кто-то из атакованных сумел отбиться, другие получили ранения, однако выжили. И всё равно — погибли тысячи. Командиры, волшебники низшего звена, старшие помощники, даже несколько рыцарей. В один момент пришедшая под Арабонн армия получила огромный урон, утратив значительную долю боеспособности.

Анна не могла точно оценить результат своих действий. Она не смотрела глазами своих созданий, лишь отдавала им команды, причем в последние моменты — с трудом. Тонкое тело не справлялось с нагрузкой, обрывающиеся нити управления птицами пронзали болью. Вал накативших ощущений привел к потере способностей, девушка надеялась, что временной. Не хотелось ей чувствовать себя так, словно её запаковали в тесный темный ящик, оставив крохотную щелочку для поступления воздуха.

Впрочем, многочисленные смерти она ощутила.

Открыв глаза, девушка несколько минут лежала неподвижно. Смотрела в крошечное отверстие в потолке, безмолвно и бездумно восхищаясь яркой синевой чистого неба. Из ступора её вывел грохот, волной прокатившийся над городом и заставивший задрожать кресло. Анна тяжело вздохнула. Физически она чувствовала себя плохо, зато эмоции больше не штормило. Усталость и сенсорная перегрузка сделали своё дело, на какое-то время вестница духов вернулась к восприятию человека. В плохом смысле.

Голова раскалывалась от боли, некоторые мышцы непроизвольно сокращались, вызывая подергивания рук и ног. Когда конвульсии стихли, пришла другая напасть — фантомная чесотка всего организма. Казалось, чешутся даже внутренние органы. Тонкое тело выражало недовольство излишней нагрузкой доступным ему способом. Чтобы отвлечься, Анна прикинула, что это могло снаружи взорваться. Скорее всего, магистры воспользовались её выступлением и применили какие-то сильные заклятья, прежде им недоступные из-за действий оппонентов.

Слабое любопытство заставило прислушаться к доносящимся снаружи звукам. Материал стен сотворенного ею убежища до определенной степени экранировал магию, к тому же, состояние леди Стормсонг процентов на девяносто ограничило чувствительность. Тем не менее, далекие взрывы и более близкие команды она расслышала. И ругань. Род кому-то активно возражал, в его голосе проскальзывали скандальные нотки.

Анна стиснула зубы, ладонями растерла лицо и губы, расслабляя мышцы лица. Не время плакать. Как бы ни хотелось зарыдать, надо выйти и объясниться. Рядом с… будкой? Чумом? Каменной палаткой? Короче говоря, поблизости от укрытия спорил с её вассалом мастер Аттимис, желающий получить объяснения. Лучше с ним встретиться, пока младший Хингем ему такого не наговорил, что потом проклятья гроздьями с парня снимать придётся.

Отозвавшееся резью в висках усилие растворило часть стены. С трудом, не удержавшись от легкого стона, Анна встала с кресла, постояла, держась за подлокотник. Голоса замолчали. Леди сделала несколько шагов, пошатнулась, затем рукой ухватилась за край проёма и встала на свету, прищурившись, оглядываясь вокруг.

— Миледи, вы как? — спустя несколько секунд подскочил к ней опомнившийся Родерик.

— Как видишь, жива, — выдавила из пересохшего горла магичка. — Что происходит?

— Что происходит⁈ — с возмущением воскликнул благоразумно оставшийся на расстоянии нескольких шагов Аттимис. — Вы скажите, что происходит! Что это было? Вы кого-то призвали? Обратились с просьбой к покровителю?

Анна ответила не сразу. Выдержав паузу, давая понять, что не намерена раскрывать своих секретов, она сказала:

— Узнав о диверсии против магистра Торриано и о том, что Девичья башня пала, я сочла нужным использовать личную разработку. Непроверенную прежде. Насколько я могу судить, её применение закончилось успехом, потому что вы стоите здесь, а не в ритуальном зале. Значит, враг отступил, или, самое меньшее, ослабил напор. Верно?

Аттимис еле заметно подался назад.

— К сожалению, я потратила много сил, мастер, — не рассчитывая на ответ, продолжала Стормсонг. — Подобные воздействия не проходят бесследно. Простите, но я вынуждена покинуть башню. Мне требуется