Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

Эпизод с погоней копов предваряла сцена с владельцем клуба. Он позвонил куда-то и попросил «разобраться», а потом бросил трубку в стену, и та с грохотом разлетелась в дребезги.

Погоня вышла тоже неплохой. Не «Буллит», конечно, но тоже ничего, учитывая наш бюджет. Впрочем, тут важна была не эффектность, а скорее настроение: дождь, темнота подступающей ночи, напряженная музыка, рев движков и скрип резины. Я улыбнулся, вспомнив, что по факту в этой части гнался сам за собой, успел поездить за рулем обеих машин.

Никто и не подумает, что в этих сценах мы чуть не погибли. Кино бы кончилось, так и не начавшись, если бы я не успел разминуться со встречным автомобилем после погони.

И наконец, финал, когда героя окружают копы. Лампами и мигалками удалось создать иллюзию целой кучи полицейских машин. А стрельба из единственного револьвера, заснятая с разных ракурсов, выглядела так, словно стреляли сразу с десятка стволов.

Вот уж и правда, монтаж способен менять реальность.

А потом Генри убивают в лучших традициях Верховена: кровь струилась фонтанами, выплескиваясь из груди и живота героя, одежда рвалась, а тело содрогалось от вспышек боли.

Камера отдалилась от остекленевших глаз героя, и картинка мягко перешла в черный экран под песню в исполнении Розы. Медленно поползли титры.

— Это кино, — вдруг начал Кристофер по-детски радостным голосом. — Это реально настоящее кино! Прямо как в кинотеатре!

Глава 24

Расплата

— Сколько времени шел фильм? — спросил я. Времени не засек как-то, не до того было.

— Тут полтора часа, — ответил Мартин. — Девяносто одна минута, если точнее. Понимаете, что это значит?

— И что? — спросил Крис.

— А то, что это кино можно крутить в кинотеатрах, — ответил я за режиссера. — Не в больших, туда нам ход закрыт. Но в грайндхаусах, в маленьких кинотеатрах, в автокинотеатрах, его возьмут.

— Так давайте! — тут же заявил Крис. — Почему нет? Я уверен, что люди пойдут на этот фильм. Обязательно пойдут, вот увидите.

— С этим проблема, — выдохнул режиссер. — Большая, мать его, проблема.

— И какая? — Крис не терял энтузиазма. — Проблемы созданы для того, чтобы их решать, нет разве?

— У нас фильм на пленке восемь миллиметров, — сказал Мартин. — Чтобы попасть в кино, нужны шестнадцать миллиметров. В идеале — тридцать пять. Шестнадцать из восьми еще можно сделать, а вот тридцать пять — уже нет. Так что на приличные экраны мы не попадем никогда. Что касается расширения… С нашим хронометражем выйдет около четырех тысяч баксов. Просто чтобы перевести наш фильм в этот формат…

— И то зерно будет, — сказал я. — Но смотреть можно, конечно. Только вот денег нет. Мы все потратили.

Крис поник. Четыре тысячи долларов сейчас — это зарплата квалифицированного рабочего за два месяца. Да, поработать всем троим, ну и ничего не есть, естественно. И нигде не жить. Вот такие вот дела.

— И это не все, — сказал Мартин. — Для того, чтобы фильм пустили в кинотеатры, надо сделать копии. Для начала хотя бы три штуки, чтобы посмотреть, как пойдет. А это еще тысяча долларов на каждую копию, как минимум. Семь тысяч. У нас таких денег нет.

— Да у нас и тысячи нет, — заметил я.

Да. Мы потратили на фильм вообще все, что было. Даже при всем желании отъезд в Лос-Анджелес откладывался. Мы поставили все на зеро, сняли фильм, и получилось даже неплохо… Да хорошо скорее, да, хорошо. И претензий к актерской игре у меня не было, в том числе и к своей.

— А еще постеры, трейлеры, — продолжал Мартин. — В общем, это все непросто. Совсем непросто.

— Сколько денег нам нужно? — спросил Крис.

— Тысяч восемь, а лучше десять, — ответил Мартин. — Можно было бы взять кредит, но никому из нас его не дадут. Вы нигде никогда не работали, а только миссионерствовали, а я и так уже почти банкрот. В общем, фильм-то мы сняли, а вот что с ним дальше делать?..

— Да не надо ничего делать, — сказал я. — Нет смысла торчать в Нью-Йорке, нужно переезжать в Лос-Анджелес. Покажем фильм какому-нибудь продюсеру, нескольким, если понадобится. Пусть оценят. Кто-нибудь, но по-любому даст денег на пересъемки, чтобы сделать его в нормальном студийном качестве. Сколько нам нужно на это? Тысяч пятьдесят? Мы за тысячу долларов это сняли, а если у нас будет в пятьдесят раз больше — сделаем еще лучше.

— И все заново? — спросил Мартин, подняв голову. — А ты уверен, что получится, а? Что мы не запорем или не забьем? Переделывать же придется по десять раз все, а мне, если честно, это не по душе. Я не Реджи, чтобы все с одного дубля снимать, но все равно… Да и душа у фильма совсем другая будет. В этой версии есть нерв, а в студийной его не будет. Независимость делает этот фильм реально интересным и самобытным.

В общем, что делать было, непонятно. Можно, конечно, просто дальше зарабатывать и откладывать. Я дальше вышибалой побуду, Мартин снимет еще пару своих порнослэшеров для анонимных толстосумов, а Крис… Ну тоже что-нибудь придумает, он у нас изворотливый.

Вот только… Каково Мартину будет возвращаться к дерьму, которое он снимал обычно? Не впадет ли он из-за этого в депрессию еще сильнее? Он ведь и так одержимый.

В этом мы с ним сошлись, настоящие киноманьяки. В Крисе тоже проснулся интерес к кино.

— Ладно, идите, парни, — проговорил Мартин. — Мне нужно подумать. Хорошо подумать.

— Ты же с фильмом ничего не сделаешь? — спросил я.

— Джош, — он невесело улыбнулся. — Это лучший фильм из всех, что я снял за свою жизнь. Ты за него чуть человека не убил. Сам подумай, что должно произойти, чтобы я взял и своими руками уничтожил его?

— Рад слышать, — кивнул я.

Мы попрощались с режиссером и поехали обратно, в сторону «Картера». По лицу Криса было видно, что он усиленно думает, размышляет над тем, что нам делать дальше. Но идей у него особых не было, иначе он давно их озвучил бы. Впрочем, у меня их тоже не было.

Мы поехали