Виконт де Ривен - whale

Я попробовал подняться на второй этаж, но лестница частично сгорела и обвалилась. Вышел из дома и залез по наружной стене до окна своей спальни. Именно там хранилась моя одежда. Увы, моей спальни больше не существовало. Она сначала выгорела, а потом обвалился потолок. Одеждой разжиться не удалось.

Я прошёл в гостиную, уселся на единственный уцелевший стул и задумался. Примерная картина ясна. Чтоб разбираться в деталях, лучше осмотреть дом при свете дня. И лучше это делать со специалистом — каким-нибудь плотником или строителем. Но эта проблема сейчас неактуальна. Мне нужна одежда, причём срочно. А где её взять — я не представляю. Даже при том, что у меня есть деньги. Просто мне ни разу не приходилось покупать себе приличную одежду.

Точно. Как я мог забыть? Луиза. Она же то ли портниха, то ли работает в портняжной мастерской. Надо идти к Луизе. Я задумался. Вообще-то на дворе ночь, и это не очень прилично. С другой стороны, проблема как раз в том, что у меня такой вид, при котором днём ходить в принципе неприлично. Только ночью. Так что мне просто некуда деваться. В крайнем случае, она меня прогонит — и всё.

Успокоив себя таким образом, я обратил внимание на сундук. Таскать его с собой как-то неправильно. С другой стороны, там есть ценности, которые оставлять в доме я не рискну. Кто его знает, когда я вернусь. Ну что же, надо просто забрать с собой наиболее ценное. А что у нас наиболее ценное? Кошелёк со ста золотыми — просто цепляем на пояс. Пистолет мастера Базоне — коробку под мышку. Две шпаги — на ремни. Карта — за пазуху. Остальное я разбросал среди мусора и замаскировал. Думаю, здесь уже всё, что можно было украсть, давно украли.

Гремя двумя шпагами и зажав под мышкой деревянную коробочку, я двинулся к Луизе. Ворон остался в доме — я не хотел тащить его в ночной город.

Дом бедолаги писаря, который погиб во время вторжения касталийцев, я знал хорошо. Луиза, скорее всего, должна была находиться в доме своего отца. Так что я двинул туда. Писарь с дочкой жили в относительно большом одноэтажном деревянном доме. Вход в дом прямо с улицы. Сзади имелся двор, но я решил не лезть оттуда — мало ли кто что подумает. Стучать слишком громко тоже не хотел: ни к чему сообщать всей улице о своём визите. Однако стучать пришлось долго — никто не отвечал.

Наконец за дверью закопошились, и испуганный, заспанный голос Луизы спросил:

— Кто там?

Простой вопрос вогнал меня в ступор. Что отвечать? «Виконт де Ривен» — слишком официально. «Антуан» — не факт, что она знает моё имя. Немного подумав, я ответил:

— Луиза, открой. Это я, Антуан де Ривен. Мне нужна твоя помощь.

— Кто? — раздался из-за двери изумлённый голос.

— Антуан де Ривен, — терпеливо повторил я.

За дверью послышалось торопливое шебуршание, потом в щелях разгорелся свет. Дверь резко распахнулась. За дверью стояла Луиза. В ночной рубашке, она куталась в тонкую шаль, при этом в руках держала пистолет, дуло которого смотрело на меня. Подсвечник с тремя зажжёнными свечами девушка предусмотрительно поставила на подставку сразу за дверью, так чтобы я сразу попал в пятно света и ей было удобнее целиться.

Я улыбнулся и шагнул вперёд, вступая в наиболее освещённую часть прихожей.

— Похвальная осторожность, Луиза, молодец. Я вижу, наши совместные приключения тебя многому научили.

Девушка смотрела на меня неверящими, широко раскрытыми глазами. Её рот то раскрывался, то закрывался. Луиза пыталась что-то сказать, но у неё не получалось. Рука, сжимавшая пистолет, опустилась, и пистолет с грохотом упал на пол. Я поморщился. Ну кто так обращается с оружием. Хорошо ещё, что не произошло самопроизвольного выстрела. Я уже хотел сделать ей замечание, но Луиза наконец смогла выдавить из себя членораздельный звук.

— Антуан, ты живой?

Надо же, она знает, как меня зовут.

— Конечно живой. А почему я не должен быть живым?

— Антуан, это и правда ты? А мы думали…

Что именно они думали, я так и не узнал, потому что девушка, зарыдав от счастья, буквально бросилась мне на шею. Я пошатнулся и, чтобы не уронить её, обнял. Луиза, не обращая внимания на пикантность ситуации, крепко обхватила меня за шею и начала покрывать моё лицо поцелуями, в промежутках рассказывая, что они меня похоронили и сильно переживали, а я вот он, живой. Всё это сопровождалось слезами и смехом одновременно.

Да они что, с ума тут все посходили?

В этот момент я вдруг всем существом понял, что обнимаю девушку, одетую в одну ночную рубашку, под которой, судя по всему, ничего нет. И эта девушка сама меня обнимает и целует мои щёки, виски — в общем, всё, что под руку попадётся. Мой организм на это осознание отреагировал соответствующим образом. Я попытался отстраниться, чтобы она не почувствовала, что со мной происходит, но Луиза, видимо, всё-таки почувствовала. И вместо того чтобы отстраниться, она, наоборот, сильнее прижалась ко мне всем телом. Я вдруг почувствовал её мокрые от слёз губы на своих губах. От такого поворота событий у меня по телу пробежала дрожь, и, отдавшись инстинктам, я ответил на поцелуй с не меньшим жаром.

Мы какое-то время целовались, и градус страсти всё повышался. Мои руки беззастенчиво шарили по телу девушки. Наконец она потянула меня за собой. Я всё порывался подхватить её на руки, но не сделал этого, потому что каким-то ещё работающим осколком сознания понял, что не знаю, куда её нести. Не знаю, как мы оказались в спальне. Я развязал завязки на её рубашке и стянул податливую ткань вниз. Потом принялся снимать с себя рубашку и с удивлением понял, что Луиза мне старательно помогает. Продолжая безумно целоваться, мы оказались в её постели. Теперь я покрывал поцелуями её лицо — и не только лицо. В конце концов это безумие закончилось именно так, как должно было.

Луиза лежала у меня на плече и что-то вычерчивала пальчиком на моей груди. Лицо её было опущено вниз и скрыто копной густых тёмно-русых волос. Я снова и снова спрашивал себя: что я вообще натворил и как теперь выруливать из этой ситуации? О чём я вообще думал? Впрочем, ни о чём я не думал.