Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

— Ни за что, господин!

— Что? Как ты смеешь?!

— Слуга должен сопровождать своего господина. Я останусь с вами.

— Ну, должен — это да. Это понятно…

— Вдруг господину понадобятся мои услуги? Я не брошу вас!

— Похвальное рвение. Хорошо, будь при мне.

Откуда в Фудзи такой добродетельный порыв? Прямо урождённый самурай, герой древности. Помнится, воин-монах Бэнкэй, когда его господин Ёсицунэ решил совершить сэппуку, в одиночку сдерживал врагов на мосту, дабы они не помешали господину вспороть живот как подобает, и даже мёртвый стоял, опершись на алебарду и преграждая путь противнику. Фудзи, разумеется, не Бэнкэй, но вот поди ж ты!

Хотелось бы верить, что это моё присутствие рядом с ним оказало такое положительное действие. Ну, ещё Широно немножко…

Ладно, пусть остаётся. Дальше видно будет.

2 Дела живые и мёртвые

В управе я уединился — если не считать Фудзи, забившегося в угол — для размышлений, какими пока что делиться не хочу, а потом вызвал в кабинет юного Хисатаку.

Тот примчался, словно его демоны подгоняли, и упал на колени перед помостом. Под мышкой Хисатака держал растрёпанную, явно много раз читанную книгу. Завидя мой интерес, парень зарделся летним пионом и быстро сунул книгу в рукав.

— Уложения изучаешь? — ободрил его я. — Молодец, хвалю.

Щёки Хисатаки приобрели багровый оттенок.

— Ну-ка, дай сюда!

Дрожа всем телом, он подчинился.

Это были не уложения. На обложке значилось имя — Тикамацу Мондзаэмон. Правей, иероглифами покрупнее, читателя завлекало название: «Гонец в преисподнюю».

— Сборник пьес? Любопытное чтение на службе.

— Господин старший дознаватель! Умоляю позволить мне…

— Не позволяю.

— Так вы ещё не знаете, чего я попрошу!

— Отлично знаю. Ты собрался вспороть себе живот прямо здесь, испачкав кровью лакированные доски пола. Ещё и потроха, небось, вывалятся! Мне жалко пола, вот и запрещаю.

На парня было больно смотреть. Я не стал говорить ему, сколько раз я сам изъявлял желание покончить с собой на глазах у господина Сэки. Вместо этого я, вспомнив наставления актёра Кохэку, закатил глаза и воскликнул с придыханием:

— О, Тикамацу Мондзаэмон! Я видел репетицию великого Кохэку, когда он играл роль Коман, служанки из придорожной харчевни. Это было восхитительно!

— О, господин старший дознаватель! — в тон мне восхитился Хисатака, падая ниц. — Да вы знаток! Я перед вами — сущее ничтожество!

Он пополз к помосту:

— И я ещё смел притащить сюда эту книжонку? Думать, что я знаток театра? Умоляю…

— Никаких сэппуку! — напомнил я. Парень сник.

— Беги, позови сюда Широно. И секретаря с архивариусом зови тоже.

— Стражников? — предложил услужливый Хисатака. — Манци? Она у деда в мастерской, но я сбегаю, если надо.

— Не надо. Тех, кого я назвал, достаточно.

Я мог бы вызвать и стражников. Ещё в начале здешней службы я нанял для караула на воротах двух крепких парней из местных обедневших пейтинов, способных при случае дать достойный отпор. Сыновья Мияги получили долгожданную смену — и некоторую толику свободного времени. Но к чему звать крепкие мышцы, если нуждаешься в здравых размышлениях?

— Бегу! Одна нога здесь…

— Нет, стой!

— Стою!

— Сперва принеси чай.

— Господин желает чаю? Я мигом…

— Чай не для меня. Чай для Фудзи.

Поначалу я думал вызвать для слуги лекаря. Но быстро отказался от этой идеи — вряд ли лекарь захочет лечить каонай, даже если я буду настаивать. А если и захочет, так пойдут слухи, что к безликому вызвали настоящего лекаря, и вызывал не кто-нибудь, а сам господин безликого, — короче, статус Фудзи в Наха взлетит до небес.

— Не надо чаю, господин! — донеслось из угла. — Я не заслуживаю…

— Молчи! — оборвал я слугу.

— Вы слишком добры…

— Молчи! Принесут чай, сиди и пей.

— Мне бы полежать, и всё. Я тут, в уголочке…

— Закрой рот! А принесут чай, так пей хоть сидя, хоть лёжа.

— Я…

— Всё, спор окончен. Станешь пить чай, сними маску и повернись лицом к стене. В смысле, не лицом, а сам знаешь, чем!

— Это наказание, господин?

— При чём тут наказание? Не хватало ещё, чтобы все только и делали, что на тебя пялились! Я-то насмотрелся, и Широно тоже, он вообще жил вместе с такими, как ты. Зато остальные… Эй, помощник дознавателя, нам долго ждать?

Хисатака исчез, вернулся с чаем и опять исчез. Вскоре все, кто был мне нужен, сидели перед помостом на плоских подушках.

* * *

Эту традицию я завёл с недавних пор.

Когда требовалось обсудить важный или удивительный вопрос, я собирал в кабинете всю свою малочисленную управу, даже если присутствия кого-то и не требовалось. Так я получал возможность использовать таланты и своеобразные знания каждого на благо дела. Никогда не знаешь заранее, что может пригодиться, а самому быть знатоком во всех областях — «О, Тикамацу Мондзаэмон!» — невозможно, в особенности, если ты оказался в чужой местности, где мелочи и пустяки, обычные для здешних жителей, тебе неизвестны.

Кроме этого, так служащие учились у меня — и друг у друга! — сообща работать над дознаниями, приобретая опыт, в котором остро нуждались. И наконец, так все узнавали, к кому и по какому поводу лучше обратиться за помощью, не докучая начальству без особой надобности.

Во время общих встреч я был суровей обычного, — деспот и тиран! — и собравшиеся быстро научились не перебивать друг друга, говорить кратко и о главном, не затевая пустые споры. Я даже втайне завидовал им — сам я учился этому искусству дольше и труднее.

На подобные обсуждения всегда пролезала и Манци. Сперва я подумывал гнать её, но когда выяснилось, что Заноза — чудо из чудес! — молчит, слушает и никому не мешает, я передумал. Тогда же я представил себе господина Сэки, сидящего рядом со мной, — и понял, что у былого начальства при виде наших совещаний глаза бы полезли на лоб.

О, я даже ненадолго вывалился в воображаемый театр!

Господин Сэки (с возмущением):

Видано ли это?

Слыхано ли это?

Достойно ли это главы управы?

Неслыханная дерзость!

Немыслимая глупость!

Рэйден (кланяется):

Позвольте объяснить!

Господин Сэки:

Какие тут могут быть объяснения?

Что вы творите?

Что позволяете подчинённым!

Где трепет и почтение?

Где достоинство старшего дознавателя?

Где непререкаемый авторитет?

Стыдитесь, Рэйден-сан!

Рэйден:

Разве сам я всегда был вам послушен?

Господин Сэки:

Вы? Ха-ха-ха!

Да вы были образцом непокорства!

Рэйден:

Разве сам я всегда следовал вашим приказам?

Господин Сэки: Вы? Хо-хо-хо!

Да вы были упрямей осла!

Рэйден:

Разве я не позволял себе лишнего?

Господин Сэки:

Вы? Хи-хи-хи!

Если