Для тебя бессмертный III - Сим Симович

тысяча двести пятьдесят первого года стал месяцем великого преображения. Палермо превращался в гигантскую строительную площадку. Главный собор города, лишенный своих куполов, ныне становился зданием Первого Университета Наук. Мастер Фома, ставший истовым адептом новой веры, уже развернул в подвалах лаборатории, где под его началом трудились десятки бывших монахов, ныне постигавших тайны материи.

Тракт, соединивший Мессину и Палермо, стал главной артерией острова, по коей день и ночь текли ресурсы, знания и воля Крида. Школа в Мессине выпустила вторую сотню мастеров, кои ныне разлетались по всему острову, закладывая фундаменты новых портов и мостов.

Отправился на террасу дворца, взирая на преображенный город.

Внизу, под звуки литавр и молотов, рождалась новая цивилизация. Мир, лишенный иллюзий, холодный и прекрасный в своей математической простоте.

— Крид! — Штарк подошел сзади, неся в руках свежее донесение. — Разведка сообщает: Рим в панике. Понтифик собирает новое ополчение, призывая королей Европы к Крестовому походу против «Зверя из Мессины». Они объединяются под стягами старой веры.

— Пусть приходят, — Усмешка трикстера была светла и ясна, точно небо над Сицилией. — Нам надобно больше материала для испытаний новых огненных машин Мастера Фомы. И Тракту требуется мощение до самого Рима. Передай инженерам: пусть начинают расчет моста через пролив. Мы не будем ждать их у себя. Мы придем к ним сами, по гладкому камню.

Математика победы была безупречна. Сицилия стала первым бастионом нового лада. Впереди ждала Европа, застывшая в средневековом сне, коей суждено было проснуться от грохота баллист и блеска циркулей.

Работа продолжалась. Колесо истории проворачивалось с немыслимой скоростью, и Виктор Крид был единственным, кто держал руку на рычаге сего исполинского механизма.

— Джованни! — Громкий окрик Крида разорвал тишину заката. — Вели готовить чертежи для первой паровой помпы. Мастер Фома утверждает, что сила кипящей воды может вращать шестерни эффективнее тысячи гребцов. Пора избавить людей от рабского труда, заменив его мощью стихий.

Будущее было начертано, и ни одна сила на земле не могла стереть сии линии.

ПОТОМ

Июльский зной плавил сам воздух над Апеннинским полуостровом, превращая Италию в раскаленную наковальню, на коей Виктор Крид ковал новый миропорядок. Кампания, некогда раздираемая междоусобицами баронов, ныне лежала смиренной и притихшей под сенью Тракта — той самой великой артерии, что соединила Неаполь, Мессину и захваченный Рим в единую, пульсирующую сталью систему.

Завоевание завершилось не триумфальными арками, но сухим скрипом чертежных перьев и грохотом первых мануфактур.

Отправился на балкон виллы в окрестностях Капуи, откуда открывался вид на долину реки Вольтурно.

Внизу, среди оливковых рощ, кои ныне безжалостно вырубались ради расширения путей, змеилась черная полоса базальтового мощения. Тракт в Кампании стал эталоном: кюветы, облицованные тесаным камнем, безупречные дренажные стоки и верстовые столбы, на коих вместо ликов святых сияли медные цифры расстояний. Порядок Крида впитывался в землю вместе с известковым раствором, прорастая сквозь руины старых феодальных вольностей.

— Дорога через Кампанию держится крепко, — прохрипел подошедший Штарк, чья кожа за лето приобрела оттенок старой меди. Воевода, ныне облаченный в легкий панцирь веронской работы, небрежно опирался на перила, глядя на проплывающие мимо тяжелогруженые повозки. — Неаполь шлет порох и свинец, Рим — уголь из северных копей. Италия съедена нами, Крид, и переварена без остатка. Купцы Флоренции и Венеции ныне соревнуются в том, кто быстрее подпишет устав твоего «Единого Торгового Лада».

— Купцы ведают цену золоту, а золото ныне любит тишину Тракта, — взор Крида скользнул к горизонту, где в мареве угадывались очертания Везувия. — Кампания стала сердцем нашего снабжения, Штарк. Но сердце обязано качать кровь дальше. На Север. Альпы ныне — единственная преграда, коя отделяет наш лад от дремучего германского леса, где короли всё еще мнят себя помазанниками, не ведая силы пара и баллистики.

Направился внутрь прохладного зала, где на широком столе, заваленном картами и латунными инструментами, суетились Мастер Фома и Джованни.

Старший ученик, чье лицо за эти месяцы приобрело суровость и сосредоточенность взрослого мужа, лихорадочно вычерчивал схему нового «громового боя». Рядом Фома, чей кафтан был насквозь пропитан запахами селитры и жженого масла, возился с прототипом первой паровой помпы. Медные трубки, спаянные искусными мастерами, исходили тихим шипением, а крохотный поршень ритмично двигался, заставляя вращаться тяжелое маховое колесо.

— Смотрите, владыка! — голос Джованни дрожал от сдержанного торжества. — Мы рассчитали силу расширения паров. Ежели заключить сию мощь в чугунный цилиндр и соединить с колесами, повозки пойдут по Тракту сами, без волов и коней. Математика не лжет: один такой котел заменит сотню тягловых животных.

— Математика — есть единственное откровение, кое заслуживает веры, — Крид коснулся пальцами горячего металла помпы. Вкус этого открытия был острым, как запах озона перед бурей. — Но ныне нам надобно иное применение твоей энергии, Фома. Громовые трубки, кои вы испытали под Римом, должны стать массовым оружием. Кавалерия Императора Фридриха — это лавина стали, и нам надобно встретить её не словами, а свинцовым градом, летящим по воле пороховых газов.

Алхимик Фома, чьи руки были покрыты свежими ожогами, почтительно склонил голову.

— Мы очистили «черный порошок» по вашему совету, Крид. Ныне он не просто коптит, он взрывается со скоростью молнии. Граненый ствол и правда позволяет пуле лететь прямо на пятьсот шагов. Старая рыцарская вера в щит и копье разобьется о сей малый свинцовый шарик.

Сделал шаг к окну, вглядываясь в закатное небо.

Италия была покорена. Кампания, Калабрия, Тоскана и Ломбардия — всё ныне было затянуто в корсет Тракта. По всей стране возвышались здания новых училищ, где отроки вместо псалмов зазубривали теоремы. Лазареты Крида, чистые и светлые, более не пахли ладаном и смертью; там царил дух спирта и хирургической точности. Старый мир, застывший в средневековом сне, медленно умирал, уступая место холодному, механическому утру.

Впереди ждали Альпы. Перевал Сен-Готард должен был стать следующей целью Тракта. Строительство тоннеля сквозь сердце Европы требовало неимоверных усилий, но в распоряжении бессмертного зодчего ныне были тысячи пленных рыцарей и неисчерпаемые ресурсы захваченного полуострова.

— Поднимай легионы, Штарк, — приказ прозвучал негромко, но властно, заполнив собой всё пространство зала. —