Иной путь хищника - Анатолий

— Привет, дядя, — прохрипел он. — Не вовремя ты.

Виктор дёрнулся — он не привык к такой реакции. Его когти сидели в чужом теле, а чужое тело не падало. Не кричало. Улыбалось.

— Какой… — начал он.

Кай не дал договорить. Правая рука снизу — когти в живот, глубоко, до позвоночника. Виктор вздрогнул, зашипел, и его рука дёрнулась внутри Кая, разрывая ткани. Боль вспыхнула снова, но Кай уже стянул ци к центру, глуша её, чтобы не отвлекаться: раны заживут и так. Сейчас — бой.

Он рванул руку вверх — разрезая брюшную полость от паха до грудины. Кишки Виктора выскользнули наружу и повисли, как мокрая верёвка. Но Крид не упал. Разумеется. Регенерация — их семейный бзик — уже работала: края раны дрожали, ткани тянулись друг к другу, стягивая разрез.

Виктор зарычал — низко, утробно, как медведь, — и рванул когти из груди Кая. Мясо потянулось за ними, рёбра хрустнули. Кай стиснул зубы, отпустил — и ударил ногой. Прямо в открытую рану.

Крид отлетел в боксёрский мешок, висевший у стены клуба. Мешок лопнул, песок посыпался на асфальт. Виктор рухнул, и Кай видел, как его кишечник втягивается обратно, прямо с песком, как края раны сходятся и мясо сплетается, закрывая разрез.

— Уводи людей! Вон! — рявкнул Кай на Джо, не оборачиваясь.

Джо дёрнулся. Телепортация — моргнул, и его уже не было. Хорошо.

Виктор поднимался. Он уже стоял, наклонившись, сжимая живот. Но глаза — глаза не были весёлыми. В них горело признание.

— Когти, — сказал он. — Ты мутант.

— Ага. А ты сейчас огребёшь, — Кай решил не играться. Он считал, что противник слишком опасен, поэтому решил всё закончить так же, как когда‑то с Мураками: сосредоточиться — импульс…

Чего?

«Витек» не спешил развеиваться на ветру. Да, удар дошёл, вот только всё, чего Кай добился, — небольшое рассечение и несколько сломанных костей.

Виктор бросился. Быстро — быстрее, чем обалдевший Кай мог ожидать. Тело двигалось не как человеческое, а как кошачье: прыжок, рывок, удар. Когти — веером, сверху, в лицо и шею.

Кай ушёл. Не уклонился — ушёл. Влево, на полшага, разворачиваясь корпусом. Когти прошли в сантиметре от щеки. Удар ребром ладони в солнечное сплетение — с вложением ци: энергия прошла сквозь плоть, как камень сквозь воду. Диафрагма спазмировала, воздух вышел из лёгких с хрипом.

Хмм… Так прошло, но опять-таки слабее, чем ожидалось.

Виктор сложился пополам. На секунду — открыт.

Левая рука — горизонтальный взмах. Когти прошли по спине, от левой лопатки до правой, рассекая кожу, мышцы, до рёбер. Кровь брызнула веером, спина раскрылась, как разрезанный арбуз.

Крид упал на колено.

Но не упал.

Его регенерация была жуткой. Кай видел, как края раны дрожат, как мышцы тянутся друг к другу, как нити ткани сплетаются. Пять секунд — и от раны осталась тонкая розовая линия.

Виктор поднял голову. Глаза — жёлтые, не человеческие, не кошачьи, а что-то между. Зрачки сузились в вертикальные щели.

— Кха, драться ты умеешь, — сказал он, и в голосе была не насмешка — уважение. Холодное, звериное, но уважение. — Кто ты?

— Ну, если коротко, то ты мой дядя, — ухмыльнулся Кай.

— Дядя… — он оскалился. — Интересно.

Он бросился снова. Но по‑другому: без прыжка, без рывка — пошёл вперёд, как лавина. Когти работали сериями: сверху, сбоку, снизу — каждый удар смертельный, каждый нацелен на шею, лицо, пах. Он не пытался победить технически — он давил темпом.

Кай открылся потокам энергий, «ци» потекла, как река в море. Тело стало лёгким, реакции — острыми. А главное — восприятие: каждый удар Виктора он видел не глазами, а контуром. Ему нужно было понять, почему он не может его распылить.

Ци Крида была… пипец какой плотной, и её было до чёрта! И тут-то Кай понял, что осёл, а не мастер. Крид, как и вся его семейка, были «регенераторами», то есть мутантами, подключёнными к измерению энергии «жизни». «Ци» — это энергия жизни… Забавно сложилось, что те, кто умеет ею оперировать, не имеют к ней неограниченного доступа, а те, у кого доступ есть, не могут ею управлять. И только Кай оказался «между». Но сейчас не про его плюсы речь.

Как оказалось, у «регенераторов» из‑за наполненности их жизненной энергией есть своего рода «резист» к атакам того же спектра энергии. Проще говоря, гораздо эффективнее применять техники «ци» на себя, чем пытаться развеять родичей и, наверное, других ребят с «исцеляющим фактором». Ну, ок, значит, по старинке.

Ци дяди двигалась на долю секунды раньше мускулов, и Кай читал это, как открытую книгу.

Правая рука — блок‑удар. Коготь Виктора шёл к горлу. Кай развернул предплечье, принял на кость — напитанная «ци» кость держит: больно, но держит, — и одновременно ударил левой. Когти в бицепс. Мышцы лопнули, рука дёрнулась, повисла.

Виктор зарычал и ударил второй рукой. Кай ушёл, но не до конца: три когтя прошли по рёбрам, срезая кожу и мясо до кости. Боль вспыхнула — и тут же отступила: ци стянулась к ране, ткани начали срастаться.

Удар ногой в колено — с импульсом ци, не просто физика. Энергия вошла в сустав, хрящ разлетелся, как стекло. Виктор рухнул на колено, и Кай ударил сверху — обе руки, когти вниз, в плечи, пробивая ключицы, вбивая его в асфальт.

Тот заорал — от ярости. Его тело дёрнулось, регенерация закипела под руками Кая: мясо пульсировало, пытаясь затянуть раны вокруг когтей, будто тело Крида хотело сожрать его пальцы. Кай рванул руки вверх — вырвал куски мяса. Ключицы разошлись, плечи обмякли.

Удар кулаком в лицо — без когтей, с вложением ци. Пол под головой Виктора треснул. Асфальт крошился, пыль поднялась, голова ушла в воронку.

— Не вставай.

Виктор не слушал. Его регенерация работала, как сумасшедшая печь: ци кипела, раны затягивались на глазах, ключицы срастались, колено выпрямлялось. Он дёрнулся, перевернулся, выбивая когти из асфальта, и рыкнул — длинный, вибрирующий рык, от которого