Дикое сердце джунглей - Майя Вьюкай

слизь и мелкие колючки, умылась липким соком айро и стерла грязь с тела своим старым топом, но ничего из этого не помогло мне выглядеть даже чуточку лучше. Кожа все равно осталась грязной, а волосы сальными и местами черными из-за присохшей к ним гадкой слизи. От меня разило тухлой рыбой, как и от всех, кто побывал в озере. Ну и бесчисленное множество волдырей с ссадинами завершали картину полного кошмара, в который я превратилась всего за один день.

— Как считаешь? — Я вытянула перед собой изувеченные руки, с отвращением рассматривая красные наросты с гнойниками. — Это пройдет или навсегда так останется?

Стэллер покосился на мои тонкие и некогда красивые руки с таким странным выражением, что мне еще хуже стало. В его глазах было то ли сочувствие ко мне, то ли тотальная обреченность, приправленная сочувствием. Я так и не смогла разобраться в его эмоциях.

— Знаю, — я попыталась все свести к шутке, — ты сейчас скажешь, что в нашей ситуации глупо заботиться о своей внешности, но… это же трындец. Ты только глянь. Меня будто сам Сатана проклял. Причем лично.

— Я уверен, что все это пройдет, — убедительно солгал Стэллер.

Я опустила руки.

— Мы так много времени проводим вместе, Стэллер, что я уже безошибочно определяю, когда ты говоришь мне правду, а когда врешь.

Он не стал меня переубеждать, лишь натянуто улыбнулся и перевел взгляд на выживших пассажиров. А я прониклась внезапной жалостью, но не к себе вовсе, а к несчастному Деклану. Он точно возненавидит тот день, когда судьба сыграла с ним злую шутку и вместо прекрасной драконицы подсунула меня. И если он уже успел смириться с тем, что его истинной парой стала человеческая женщина, то вряд ли сможет смириться с фактом, что эта женщина теперь выглядит как болотная жаба.

Зои перевернулась на спину и внезапно издала протяжный стон. Все выжившие резво повскакивали со своих мест от неожиданности. Я увидела, как испуганно заметалась Нэнси, не понимая, что происходит с ее мамой, и вспомнила свое детство, когда тоже не понимала, почему родители постоянно плачут и зачем так часто ездят в больницу.

— Дети не должны терять родителей в столь раннем возрасте. — Я отмахнулась от горьких воспоминаний. — Сколько Нэнси лет? Пять?

— Шесть, — поправил Стэллер.

— Мне было столько же, когда умерла моя мама.

— Я этого не знал. Мне жаль.

— Ее смерть разбила мое маленькое сердечко, и я не сумела его до конца собрать. Вся наша семья развалилась в тот момент. Никто не пережил ее смерть. А у Нэнси даже семьи-то больше нет, только Зои, которой сегодня тоже может не стать.

Стэллер зажмурился с мучительной гримасой.

— Завтра всех нас может не стать, Элиза, — напомнил он о жестокой реальности с присущей ему холодностью военного. — Каждый день здесь непредсказуем, и мы постоянно теряем людей. Ты, я, Нэнси, да кто угодно завтра может погибнуть. Зои будет не первой жертвой и уж точно не последней.

Я одарила его раздраженным взглядом. Ужасно хотелось поспорить, но он был прав, а спорить с тем, кто изначально прав, абсолютно бессмысленно.

— Спасибо, Стэллер. — Я демонстративно отвернулась, сев к нему спиной. — Твой оптимизм очень воодушевляет. Сегодня он из тебя так и прет.

Несколько минут мы сидели в напряженном молчании, слушая глухие стоны Зои, треск костра и перешептывания выживших. Когда Стэллер завозился, я не обернулась. И когда подсел так близко, что уперся своим плечом мне в спину, тоже никак не отреагировала. Но затем он приобнял меня за талию и заговорщически предложил:

— Попробуй войти в синъерцию наяву, не засыпая.

Я фыркнула.

— Это невозможно.

— Но почему?

— Я не управляю синъерцией от слова совсем. Просто проваливаюсь в нее во время сна, и то не каждый раз.

— Еще недавно мы считали существование драконов совершенно невозможным. Тем более говорящих, ходящих на двух ногах и правящих иным миром. Но смотри-ка! Теперь один из таких драконов нас ищет. Аналогию прослеживаешь?

Я задумалась. Деклан говорил, что я не могу управлять синъерцией, потому что я человек и у меня нет магии, а у него магия есть, поэтому он способен входить в нее, когда захочет. Но с недавних пор ситуация немного изменилась. Может, теперь, когда во мне пробудилась магия, я смогу создать синъерцию? Вдруг с ней работает тот же принцип, что и с иллюзиями? И мне нужно просто представить Деклана в деталях, как я прошлой ночью представляла наш лагерь, и тогда врата синъерции передо мной откроются.

— Ладно. — Я с энтузиазмом развернулась к Стэллеру. — Я попробую.

Он улыбнулся.

— Вот и отлично, — подбодрил меня, перестав нести в этот мир исключительный пессимизм.

— Но не гарантирую, что получится, — предупредила сразу, усаживаясь поудобнее и скрещивая ноги в уродливых полосатых штанах.

— Поверь, — Стэллер по-доброму усмехнулся, — никто от тебя ничего не ждет, поэтому не переживай. Не получится так не получится. Как мне тебе помочь?

С иллюзиями мне помогал Деклан, но вряд ли у Стэллера найдется дельный совет по телепатической связи или мощная драконья магия.

— Мне нужно сосредоточиться на своих мыслях и не отвлекаться какое-то время.

— Понял. — Стэллер отсел от меня. — Значит, я просто заткнусь и не буду тебе мешать.

Я закрыла глаза, опустила голову и прижала пальцы к вискам. А дальше начала мысленно рисовать образ Деклана. Я представила его сидящим передо мной на месте Стэллера, внимательно взирающим на лагерь нечеловеческим взглядом, и попыталась убедить себя, что даже чувствую жар, исходящий от горячего тела.

Длительное время ничего не происходило, и мне казалось, что я занимаюсь полной фигней, но представлять Деклана мне нравилось, поэтому я не останавливалась. Его образ меня почему-то успокаивал… наверное, совсем чокнулась, раз меня действительно может успокоить образ громадного мужика с необузданным пламенем в глазах, а не ромашковое поле или тихая водная гладь.

Я так увлеклась мыслями о Деклане, что даже не заметила, как шепотки выживших постепенно стихли, а треск костра сменили порывистые завывания ветра. Поняв, что привычные звуки исчезли, я приоткрыла один глаз и резко выдохнула.

Получилось!

Глава 17

Я заметила Деклана сразу, как только открыла глаза. Он стоял вдалеке, на краю обрыва, привычно сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел на бесконечное диколесье с высоты. Ветер трепал полы его длинного плаща и пытался взъерошить волосы, которые, впервые на моей памяти, были собраны в небрежный хвост. Рядом с ним опирался на массивную трость незнакомый мужчина, не такой высокий, как Деклан, и не слишком широкий в