Сказки старых переулков - Алексей Котейко

периной и огромной подушкой – его кровать. Каждое лето он проводил здесь, у бабушки с дедом, в компании таких же «наезжих» соседских внуков и внучек, то на озере, то в дальнем леске, отыскивая землянику и ловя на песчаных склонах оврагов ящериц. Вдруг вспомнился запах домашнего, только что надоенного, молока, и свежего хлеба, и малинового варенья, и бабушкиных пирожков – румяных, масляно лоснящихся, прямо из печки. Он мельком взглянул в окно и увидел летнюю времянку: когда-то ладную, беленькую, пахнущую сеном; там раньше держали корову, а теперь стены покосились, притолока входной двери одним краем опасно нависала над проходом, грозя вот-вот отвалиться, и за рамы разбитых окошек цеплялся, карабкаясь вверх, дикий виноград.

Ему вдруг стало грустно. Детство растаяло в дымке прошедших лет, из углов хаты снова потянуло запахами пыли, старого дерева и запустения. И только во дворе Алинка, весело хохоча, пыталась поймать выбравшуюся на крылечко ящерку.

* * *

Он долго прикидывал, где именно нужно набрать земли. Это почему-то показалось вдруг очень важным – в конце концов, стоило ли тащиться четыре часа из города, чтобы просто наковырять где-нибудь точно такой же чернозём, что и у них в саду. Солнце, словно раскалённый шарик на бледно-голубой стали неба, постепенно катилось к западу, тени стали удлиняться, с озера потянуло лёгким ветерком. Иногда Сергею казалось, что кто-то наблюдает за ним – накатывало ощущение тоскливой безысходности, потерянности. Пару раз он даже резко оглянулся, но в брошенной деревеньке не было ни души кроме них с дочкой. Далеко в полях медленно катился грузовичок с цистерной, да с другой стороны, за озером, один раз прострекотал низко летящий «кукурузник».

Наконец, решив, что самым правильным будет порог, Сергей расчистил от густой травы пятачок у крыльца и, надрезав с четырёх сторон, вывернул на лопате увесистый комок. Переложил в пакет, перевязал его, поискал глазами дочку – Алина возилась возле угла хаты, рядом с лазом в подпол. Сергею вспомнилось, как они с дедом однажды по поручению бабушки полезли туда вдвоём, чтобы к приезду родителей подготовить гостинцы – домашние соленья, варенья, компоты. День был дождливый, над деревенькой и полями с самого утра висели низкие серые тучи, из которых то и дело сыпался моросящий дождик. Приближалась осень, груша у крыльца уже начала желтеть, и Сергей, перетаскивая в сени банки, которые передавал ему из подпола дед, то и дело поддевал резиновыми сапожками первые опавшие листочки. Закончив работу, дед аккуратно запер подпол, а ключ от замка – коротенький, похожий на забавную дудочку – по привычке положил под жестяной козырёк над дверкой.

Серёга усмехнулся. Другое время, другие люди. Попробовал бы кто теперь оставить ключ рядом с замком – хоть под жестянкой, хоть под ковриком у входной двери. Или не запирать калитку на ночь. Или обойтись без железной двери. Или не ставить на окна решетки. Или не загораживаться трёхметровым забором взамен прежних полупрозрачных штакетников. Или…

Он тряхнул головой и позвал дочку:

– Аля, пора! Поехали!

Девочка бодро зашагала к отцу, держа что-то в руке. Подошла ближе – и Сергей изумлённо увидел в ладошке дочери старый дедов ключ, похожий на забавную дудочку.

* * *

– Это точно здесь?

– Точно. Не сбивай меня! Сейчас…

Девушка задумчиво оглядывалась, пытаясь сориентироваться. В пожухлых разливах прошлогодней травы ещё можно было кое-где разглядеть то опорный столб от ворот, то последние остатки стен. Свежая молодая травка, пробуждённая новой весной, уже весело расплескалась по берегу озера, и ветви ив, опущенные прямо в воду, уже покрылись мелкими листочками. Наконец, девушка решительно тряхнула головой и направилась вдоль бывшей деревенской улочки, прочь от озера. Замерла на мгновение, окинула взглядом высокое старое дерево, расколотое почти до корня молнией: одна половина дерева стояла мёртвым остовом, но на другой всё же распустилось несколько белых цветочков. Медленно она подошла к дереву, прикоснулась к коре. Потом прошла дальше, вглубь прежнего двора. Присела на корточки, потрогала искрошившийся кирпич фундамента у провала – лаза в подпол – и задумчиво окинула взглядом чёрный, почти развалившийся угол хаты над ним.

– Да, здесь.

Парень приблизился, посмотрел по сторонам:

– Немного осталось.

– Скоро и этого не останется, – тихо ответила она.

Он покосился на спутницу, промолчал. Девушка осторожно поднялась по остаткам того, что когда-то было ступенями крыльца, медленно пошла по площадке – бывшему полу хаты – к уже изрядно покосившейся печи.

– Осторожней, там наверняка сгнило всё, ещё провалишься…

– Я осторожно.

Девушка остановилась у печки, и некоторое время разглядывала её. Тонкие пальцы беспокойно вертели вытащенный из кармана старый ключ – коротенький, похожий на забавную дудочку.

– Лиин?.. – вопросительно позвал парень.

Она повернулась к своему спутнику:

– Отец как-то вспоминал про нашу с ним поездку сюда – давно, я тогда была ещё совсем маленькая. Говорил, что было до ужаса тоскливо, ощущение страшной безысходности. И что иногда ему казалось, будто за ним кто-то наблюдает. А я вот не помню этого. Помню, что было жарко, и пахло сухой травой. И ещё помню ящерку на тропинке. И почему-то было так спокойно, и радостно – как только в детстве бывает.

– А теперь тут пусто и тихо, – задумчиво добавил парень, оглядываясь. – Думаю, через часок-другой мне бы тоже начало всякое мерещиться. Глушь… Ты что делаешь?

Девушка достала из кармана куртки небольшую коробочку, открыла её и поставила на край печки.

– Серьёзно? – парень хотел было насмешливо фыркнуть, но, поймав строгий взгляд спутницы, сдержался. – Ладно, ладно… Как знаешь.

Он зашагал к оставленной невдалеке машине. Девушка повернулась к печке.

– Дедушка домовой, прости нас, не держи обиды. Пойдём со мной, будет у тебя новый дом, и печка тёплая, и кот-помощник.

Она ещё с минуту постояла у печки, потом осторожно выбралась из развалин хаты и вместе с парнем, не спеша, пошла на берег озера. Раз-другой Алина обернулась: вдруг показалось, как прежде отцу, что кто-то наблюдает за ней. Но не с тоской, как вспоминал отец, а – словно немного удивлённо, с лёгкой улыбкой.

* * *

Зеленоватыми огоньками в темноте отсвечивала панель управления, тихо шуршал барабан стиральной машины. Перед круглой дверкой сидели двое: упитанный рыжий кот и низенький – ростом даже ниже кота – лохматый человечек с длинной бородой и усами. Из-под косматых бровей тёмные глазки-буравчики внимательно следили за перемещениями загруженного в стирку белья. Время от времени человечек переводил взгляд на таймер, проверяя, сколько ещё осталось времени.

– Ты уверен, что всё правильно сделано? – вдруг покосился он на кота. Рыжий в ответ многозначительно зевнул и