Послесловие - Артём Александрович Коваль

Раскрылось содержимое: тексты, схемы, числовые массивы. Язык 0412, нечитаемый. Но схемы… Юна наклонилась ближе. Схемы были геометрическими, и геометрия не зависит от языка. Она видела кривые, которые могли быть профилями коридоров. Видела точки, соединённые линиями, которые могли быть узлами сети. Видела последовательности символов, повторяющиеся с вариациями, которые могли быть параметрами настройки.

Могли быть. Всё – могло быть —. Без полного перевода она смотрела на тени смысла.

– Скачиваем всё – сказала она. – Всё, что система отдаст. Формат – какой есть, разберёмся позже.

Гедо нарисовал ещё один знак: – передача полного объёма —. Экран ответил. Поток данных пошёл на планшет, и Юна видела, как полоса заполнения ползёт по экрану. Медленно. Слишком медленно.

– Скорость?

– Ограничение на стороне источника – ответил Гедо. – Система отдаёт порциями, с паузами. Может быть, проверяет целостность после каждого блока. Может быть, просто старая.

– Сколько?

– При текущей скорости – четыре часа на полный объём выделенной ветви. – Он посмотрел на индикатор кислорода. – У нас нет четырёх часов.

Юна посчитала. Кислород: шестьдесят четыре процента основного, резервные баллоны нетронуты. Обратный путь – одиннадцать километров до щели, потом через зону Шестого стража, потом тридцать с лишним километров до базы. Семь часов минимум, если без задержек. На семь часов нужно тридцать процентов основного и полный резерв. Значит, на скачивание можно потратить кислорода до тридцати четырёх процентов основного. При текущем расходе – около двух часов.

– Два часа – сказала она. – Скачиваем два часа, потом уходим. Что успеем – то наше. Остальное подождёт.

Дол, молчавший всё это время, подошёл к соседней спирали. Заглянул внутрь.

– Юна. Тут ещё один экран. И вон там – ещё. Они все рабочие.

Юна посмотрела на зал. Десятки спиралей, может сотни, уходящие в темноту за пределами света фонарей. Каждая – интерфейс. Каждая – доступ к части архива вида, который строил коридоры между звёздами и который оставил свои знания здесь, внутри мегаструктуры на орбите ворнского карлика, на глубине пятидесяти пяти километров от поверхности.

Она закрыла глаза на секунду. Открыла.

– Дол, ставь маркеры. Каждая рабочая спираль – метка. Считай. Мы вернёмся.

Дол кивнул и двинулся в темноту, фонарь в одной руке, маркер в другой.

Юна осталась рядом с Гедо. Данные текли на планшет, и она смотрела на символы, которые не могла прочитать, на схемы, которые могла лишь угадывать, и думала о том, что через два часа она выключит этот поток и уйдёт. И оставит здесь, в темноте, на глубине пятидесяти пяти километров, ответы, которых наверху ждали шестьсот лет.

Она вернётся. С кислородом, с оборудованием, с людьми. Она вернётся.

Гедо смотрел на экран.

– Знаешь, что самое странное? – сказал он.

– Что?

– Осколочнический базовый – язык посредников. Его создали для того, чтобы виды, которые не могут общаться напрямую, могли обмениваться хотя бы базовыми запросами. Сорок два знака на всё. И вот я рисую эти знаки перед системой, которой тысяча лет, и она отвечает. Не потому что знает осколочнический. А потому что осколочники были здесь раньше. Они уже переводили для 0412. Система помнит.

Юна не ответила. Она смотрела, как данные текут, и считала минуты.

Глава 21. Выход

Они скачивали час сорок три.

Юна остановила передачу, когда индикатор кислорода показал тридцать четыре процента. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Гедо отсоединил планшет; экран внутри спирали мигнул, символы вернулись в исходное состояние. Архив не закрылся, не заблокировался. Просто перестал передавать.

– Объём скачанного? – спросила она.

– Одиннадцать терабайт. Примерно треть выделенной ветви. – Гедо убрал планшет в нагрудный карман, застегнул клапан, проверил. – Этого может хватить для принципа. Детали потребуют полного объёма.

Дол вернулся из темноты. На его планшете – карта зала, грубая, от руки, с отметками.

– Сто сорок одна спираль в зоне, которую я обошёл. Из них сто двенадцать с рабочими экранами. Зал продолжается дальше, я не дошёл до дальней стены.

Сто двенадцать рабочих интерфейсов. Юна посмотрела на карту, посмотрела на Дола, посмотрела на темноту за пределами света.

– Хорошо. Уходим.

Обратный путь начался легко. Одиннадцать километров от зала до щели на сорок первом, тот же маршрут, те же маркеры. Юна шла первой, Гедо замыкающим. Дол между ними. Овальные коридоры вида 0412 постепенно уступали место прямоугольным сечениям Остова. Тёплый материал сменялся холодной металлокерамикой. Через час они вышли к развилке, от которой щель уходила направо.

Юна остановилась.

– Ждём здесь – сказала она. – Гедо, время цикла стража.

Гедо достал хронометр. Они замерили цикл Шестого стража перед входом в щель: тридцать четыре минуты среднее, разброс от тридцати двух до тридцати шести. Патрулировал зону с тридцать восьмого по сорок четвёртый километр. Неподвижный объект игнорировал. Они прошли через боковую щель на сорок первом, когда страж был на дальнем конце маршрута, и у них было окно в семнадцать минут. Достаточно, чтобы добраться от развилки до щели, протиснуться и уйти в зону, которую страж не контролировал.

Теперь им нужно было сделать то же самое в обратную сторону: из щели через сорок первый километр в безопасную зону выше тридцать восьмого.

– Засекаю – сказал Гедо. Он присел у стены, положил хронометр на колено. – Ждём прохода.

Они ждали. Юна сидела на полу, спиной к стене, и слушала. Остов не был беззвучным: металл потрескивал, где-то далеко гудело, ритмично и низко, может быть, энергосистема на уровнях выше. Воздух двигался слабо, но двигался, едва заметное течение от глубины к поверхности.

Дол сидел рядом, прикрыв глаза. Не спал, просто отдыхал. Юна заметила, что он дышит экономно: медленные вдохи, длинные выдохи. Старательская привычка.

– Сколько раз ты ходил на глубину? – спросила она.

Он открыл глаза. – Шесть. Четыре раза – в Остов-6 на Перри. Два раза – сюда, до тридцатого километра, когда работал с Ферро.

– Глубже тридцатого?

– Никогда. До сегодняшнего дня.

– И как?

Он подумал. Юна видела, как он подбирает слова, и поняла, что он не из тех, кто говорит первое, что приходит в голову.

– Внизу всё другое – сказал он наконец. – Наверху Остов – это мёртвая конструкция. Сломанная, ржавая, разобранная на части. Чем глубже, тем целее. А на пятьдесят пятом километре… Это не было мёртвым. Оно спало.

Юна кивнула.

– Именно – сказала она.

Гедо поднял руку. – Внимание.

Звук. Низкий, ровный, механический гул, нарастающий слева. Шестой страж шёл по маршруту в их направлении. Юна замерла. Дол замер. Гедо смотрел на хронометр.

Гул усилился. Юна чувствовала вибрацию пола: тяжёлый объект двигался по коридору на основном уровне, метрах