Послесловие - Артём Александрович Коваль

Сначала материал. Металлокерамика уступила место чему-то другому, матовому, чуть шершавому на ощупь. Юна остановилась и провела пальцами по поверхности. Тёплое. Не от внутреннего нагрева, как бывает у работающих систем, а ровно тёплое, будто сам материал поддерживал температуру.

– Чувствуешь? – спросила она.

Гедо стоял за её левым плечом. Он прижал ладонь к стене и подержал секунд пять.

– Тридцать два, может тридцать три градуса. Стабильно. – Он убрал руку. – Живой материал?

– Или самонагревающийся композит. Сеть использовала и то, и другое.

Дол шёл замыкающим. Двадцать пять лет, худой, жилистый, с фонарём в одной руке и маркером в другой. Каждые пятьдесят метров он ставил метку на стене – светящуюся точку, которая продержится восемь часов. Их путь назад, если всё остальное откажет.

– Ещё три километра до пятьдесят пятого – сказал он. – Кислород?

Юна посмотрела на индикатор. Семьдесят один процент. Они вошли в щель с восемьюдесятью тремя, и двенадцать процентов ушло на одиннадцать километров. Расход выше, чем она рассчитывала: уклон, напряжение, незнакомая среда. У каждого был резервный баллон, рассчитанный на четыре часа. Без резервных баллонов она бы уже повернула назад.

– Достаточно – ответила она. – Но на обратный путь оставляем тридцать процентов и резерв. Не обсуждается.

Дол кивнул. Гедо промолчал, что означало согласие.

Они пошли дальше, и коридоры продолжали меняться. На пятьдесят третьем километре прямоугольное сечение стало овальным. На пятьдесят четвёртом пол начал пружинить под ногами. На пятьдесят четвёртом с половиной исчезли стыки: стены, пол и потолок стали единым целым, как если бы коридор не собрали из панелей, а вырастили.

– Или выдавили – сказал Гедо. – Как трубу.

Юна не ответила. Она думала о виде 0412. Инженеры коридоров, строители складок пространства. Они работали здесь, в этом Остове, сотни лет назад. Может быть, тысячу. Следы термической обработки кремния, которые Пина нашла на поверхности в двух километрах отсюда, были поздними. Сто, двести лет. Кто-то приходил после. Но сам архив был старше.

На пятьдесят пятом километре коридор расширился.

Юна вышла из овального сечения в пространство, которое её фонарь не мог охватить. Луч уходил вперёд и терялся в темноте. Она повернула голову: луч ушёл влево и тоже потерялся. Вправо – то же самое. Потолок – луч достал: двенадцать метров, может пятнадцать. Стены – нет.

– Зал – сказала она.

– Большой – добавил Дол.

Они стояли на краю открытого пространства, и воздух здесь был другим. Не затхлым, как в верхних уровнях Остова. Свежим. С запахом, который Юна не могла определить: что-то минеральное, чуть сладковатое, живое.

Гедо включил широкий луч. Свет залил ближайшие тридцать метров и обнаружил: зал был не пустым. Структуры росли из пола, как сталагмиты, но правильной формы – цилиндры, конусы, спирали. Некоторые доставали до потолка. Некоторые были полыми, и внутри мерцало что-то тусклое, еле различимое.

– Не трогаем ничего – сказала Юна. – Ничего, пока не поймём, что это.

Они двинулись вдоль левой стены, если это можно было назвать стеной. Поверхность изгибалась, уходила вверх, покрытая рельефом, который мог быть орнаментом, мог быть текстом, мог быть чем угодно. Юна вела рукой в сантиметре от поверхности, не касаясь. Рельеф менялся: плотные мелкие элементы сменялись крупными, редкими, потом снова мелкими. Ритм. Повторяющийся, но не регулярный.

На семидесятом метре от входа Гедо остановился.

– Юна.

Она обернулась. Он стоял у одной из полых спиралей и светил внутрь. Мерцание, которое она видела издали, оказалось экраном. Или чем-то, что функционировало как экран. Плоская поверхность внутри спирали, слабо светящаяся, покрытая символами.

– Интерфейс – сказал Гедо.

Юна подошла. Символы были незнакомыми: угловатые, с элементами, которые напоминали одновременно буквы и схемы. Не лингва. Вид 0412 не использовал лингву, это было известно из фрагментов, которые находили другие старатели в других Остовах. У них был свой язык, и никто из людей его не читал.

– Попробуй осколочнический синтаксис – сказала она.

Гедо посмотрел на неё с выражением, которое означало одновременно – ты серьёзно – и – я уже думал об этом —.

– Базовый осколочнический – это сорок два корневых знака. Половина – жесты, половина – графика. У меня нет осколочнических конечностей, Юна.

– Графическая половина. Можешь нарисовать?

– Могу. Но осколочнический базовый – это язык посредников. Он создан для перевода между видами. Если вид 0412 использовал посредников, их интерфейс может распознать базовый запрос.

– Если.

– Если.

Гедо достал стилус и планшет. Нарисовал знак – три концентрических круга с разрывом в верхней дуге каждого. Базовый осколочнический: – запрос на контакт —. Он показал рисунок экрану внутри спирали.

Ничего.

Он подождал десять секунд. Нарисовал второй знак: два параллельных зигзага, пересечённых вертикалью. – Идентификация получателя.

Экран мигнул.

Мерцание изменилось: символы на поверхности сдвинулись, перегруппировались. Часть исчезла. Появились новые, и среди них – три концентрических круга. Без разрыва, замкнутых, но узнаваемых.

– Она ответила – сказал Гедо. Голос охрип. – Система ответила на осколочнический базовый.

Юна почувствовала, как пересохло во рту. Она сглотнула.

– Продолжай.

Гедо нарисовал третий знак. Волнистая линия, пересечённая тремя точками. – Запрос на передачу данных. – Он держал планшет перед экраном, и руки у него были ровными, стабильными, как у навигатора на подходе к прыжковому коридору. Бывший флот – Полынья —. Семь лет с Юной, и она ни разу не видела, чтобы у него дрожали руки. Сейчас тоже не дрожали, но пальцы на стилусе побелели от нажима.

Экран отреагировал. Символы перестроились полностью. Центральная часть экрана очистилась, и на ней появилась структура, которую Юна узнала, хотя никогда не видела раньше: дерево каталогов. Универсальный принцип организации данных, который, видимо, был универсальным не только для людей. Корневой узел, ветви первого уровня, под-ветви. Обозначения на языке 0412, нечитаемые, но структура прозрачная.

Четырнадцать ветвей первого уровня. Каждая содержала от трёх до сорока под-ветвей. Общий объём данных система отобразила числом, которое Юна не смогла перевести, но порядок величин оценила: много. Очень много.

– Мне нужно найти конкретный раздел – сказала она. – Коррекция резонанса. Обслуживание коридоров. Если у них была процедура…

– Я попробую. – Гедо нарисовал ещё два знака. Осколочнический базовый: – навигация в пространстве – и – техническое обслуживание —. Приблизительно. Осколочнический не различал пространственную навигацию и навигацию в данных, этот каламбур был известен всем, кто работал с осколочниками.

Экран выделил три ветви из четырнадцати. Одна замерцала ярче остальных.

Гедо коснулся её на планшете. Экран раскрыл ветвь: двадцать две под-ветви, каждая с обозначением и числовым индексом. Восьмая под-ветвь содержала символ, похожий на спираль. Спираль – коридор? Может быть. Юна указала на