Послесловие - Артём Александрович Коваль

Она ошиблась на шестьсот лет. Или не ошиблась – просто заложила достаточный запас. Ноль целых три десятых процента на шестьсот лет работы. Это было не расточительство, а точность, недоступная человеческому инженерному мышлению.

– Начинаем – сказал Рен. – Торн, проверь каналы передачи. Веда, контролируй приём на борту. Я остаюсь здесь.

Тессера шагнула ближе.

– Капитан Галвас. По протоколу экспедиции данные должны записываться на носители обоих кораблей параллельно.

Рен посмотрел на неё. Она встретила его взгляд прямо, спокойно.

– Согласен – сказал он. – Торн, обеспечь канал на "Гранит".

Торн кивнул и вышел.

Тессера осталась. Она стояла рядом, глядя на экран, где побежали первые пакеты данных блока 2, и Рен заметил, что её рука больше не сжимает ремень планшета. Она просто стояла и смотрела.

– Документация по коридорам – сказала она.

– Да.

– Стабилизация, обслуживание, коррекция.

– Если верить описанию блока.

– Шестьдесят два терабайта. На лингве?

– Частично. Остальное – технические форматы. Расшифровка потребует времени.

Тессера кивнула. Рен видел, как она считает в уме: объём данных, скорость передачи, количество специалистов, которые понадобятся для расшифровки, время, которого у них нет. Она была военной до мозга костей. Но она была и инженером по первому образованию, и Рен это знал – читал её личное дело перед экспедицией.

– Капитан Галвас – сказала она через минуту. – Я бы хотела присутствовать при передаче. Все четырнадцать часов.

– Само собой.

Они стояли рядом, в сферическом зале на станции, которая ждала их шестьсот лет и у которой оставалось ровно столько энергии, чтобы отдать то, что она хранила, и умереть. И данные текли – медленно, пакет за пакетом, терабайт за терабайтом, через каналы, проложенные для существ, которых больше не было, к людям, которые не знали, смогут ли они прочитать то, что получат.

Рен сел на пол, прислонившись к терминалу. Пол был тёплым.

Двадцать три часа. Он мог подождать.

Глава 19. Конфликт

На седьмом часе передачи Рен уснул.

Он не планировал. Просто сидел, прислонившись к основанию терминала, следил за строками данных на экране, и в какой-то момент строки начали расплываться, а тёплый пол перестал казаться твёрдым. Он проснулся от голоса Веды в наушнике.

– Капитан. Блок 2, шестьдесят процентов. Всё штатно. Тессера запрашивает проверку носителей.

Рен открыл глаза. Сферический зал не изменился: мягкий свет, тихий гул, мерцание экранов. Тессера сидела напротив, у соседнего терминала, и что-то писала на планшете. Лейтенант Кор стоял у входа.

– Который час?

– Семь двенадцать по бортовому. Ты спал три часа.

Он потёр лицо ладонями. Щетина колола пальцы.

– Проверку носителей – принял. Пусть запускает.

– Рен. – Веда понизила голос. – Она запрашивает стандартную проверку. Все разделы.

Рен помолчал. Стандартная проверка не покажет скрытый раздел Зига. Расширенная тоже не покажет. Только глубокая диагностика, и то – если диагност знает, что искать. Но стандартная проверка покажет общий объём физического носителя и объём занятого пространства. И если Тессера умеет считать (а она умеет), разница между номинальным объёмом и суммой видимых разделов даст двадцать терабайт, которых быть не должно.

– Пусть запускает – повторил он.

Он поднялся, размял шею. Подошёл к экрану: данные текли ровно, без сбоев, без потерь. Блок 2 – документация по коридорам. Шестьдесят два терабайта на шести сотнях лет инженерного опыта цивилизации, которая строила складки в пространстве, как люди строят мосты. Если хотя бы десятая часть окажется читаемой, это изменит всё.

Тессера встала и подошла к нему.

– Капитан Галвас. Проверка запущена. Результаты будут через двадцать минут.

– Хорошо.

Она не ушла. Стояла рядом, смотрела на экран, и Рен чувствовал, что разговор ещё не начался.

– Я отправила лейтенанта Кора проверить стыковочный узел – сказала она. – Мы одни.

Рен повернулся к ней. Тессера Лира, тридцать пять лет, капитан корвета – Гранит – военная, компетентная, лояльная Мессену. Тёмные волосы коротко стрижены, лицо спокойное, глаза внимательные. Она прошла боковой коридор к 7714 с задержкой восемь секунд и креном шесть градусов и записала это в журнал. Она приняла от него координаты, которые он не имел права передавать, и тоже записала в журнал. Она играла по правилам, даже когда правила требовали фиксировать нарушения.

– Результаты проверки придут через двадцать минут – повторила она. – Но я хочу задать вопрос сейчас.

– Задавай.

– Номинальный объём основного носителя "Зарницы" – сто восемьдесят терабайт. Текущий занятый объём, включая блоки 1 и 4, рабочие данные и навигационный массив – сто два терабайта. Свободного пространства должно быть семьдесят восемь. Но при предварительном запросе ёмкости перед началом передачи блока 2 система показала пятьдесят восемь свободных. Двадцать терабайт отсутствуют.

Рен молчал.

– Я не запускала глубокую диагностику – продолжила Тессера. Голос ровный, без нажима. – Стандартная проверка не покажет скрытый раздел, если он правильно оформлен. Расширенная тоже не покажет. Но ёмкость – это физика, капитан. Физика не лжёт.

– Нет – согласился Рен. – Не лжёт.

– Двадцать терабайт. Скрытый раздел, не индексированный, не отображаемый. Подготовлен до начала экспедиции, потому что после старта у вашего техника не было бы времени.

Рен прислонился к стене. Композит был гладким и тёплым.

– Зиг готовил три дня – сказал он. – Перед вылетом с Мерикаса.

Тессера чуть наклонила голову. Короткое движение, почти незаметное, но Рен знал этот жест – он видел его на симуляторных сессиях, когда она получала информацию, подтверждающую её расчёт.

– Содержимое?

– Пусто. Пока пусто.

– Блок 2 пишется на основной раздел. По протоколу. Но вы планируете копию.

Рен не стал отрицать.

– Да.

Тессера молчала. Долго. Рен считал секунды – привычка навигатора, въевшаяся за тридцать лет. Тридцать одна секунда. Тридцать две. Она стояла неподвижно, глядя на экран, где строки данных продолжали бежать, равнодушные к человеческим разговорам.

– Зачем? – спросила она наконец.

– Потому что Мессен засекретит данные. Как засекретил блоки 1 и 4. Как засекретил аналитику Луча. Как не ответил Дельге.

– Это не ваше решение.

– Нет. Это моё решение.

– Вы понимаете разницу.

– Понимаю. Мне всё равно.

Тессера повернулась к нему. Впервые за весь разговор она смотрела ему в глаза, не на экран.

– Капитан Галвас. Я военный. Я выполняю приказы и следую протоколу. Я зафиксировала нарушение с координатами, потому что протокол этого требует. Я напишу рапорт, потому что протокол этого требует. Но протокол не требует от меня глубокой диагностики чужого носителя при стандартной проверке.

Рен моргнул.

– Стандартная проверка не включает анализ ёмкости?

– Стандартная проверка включает: целостность файловой системы, контрольные суммы записанных данных,