Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

– Вот пусть Эдик в следующий раз и платит. А у меня взнос по ипотеке через пять дней!

– Это особый номер. Его сдают только проверенным клиентам.

Эдик понятливо ухмыльнулся. Осипов захлопнул рот и уселся на перевёрнутую бочку. Скрестил на груди покрытые татуировками руки, намекая, что ждёт объяснений. Но детектив принялся бродить по номеру, поддевая ногой случайный мусор. «Марина, Марина… Где искать твой секрет?» Он представил, как молодая женщина, полная энергии и злости на отца, врывалась в «Вастум». Врубала свою ужасную музыку и долго колдовала над непонятными чертежами. Целовалась с машинами, прописывая извилистый путь неживых, прохладных пальцев, чтобы после ещё отчаяннее набрасываться на работу. «Где, Марина? Скажи мне, где?»

На первый взгляд, в фальшивом гетто ничего не изменилось. Из бутафорских окон по-прежнему торчали обломки фанеры, ветер трепал отклеившийся плакат, неоновые ленты отбрасывали на асфальт цветные круги. Воняло энергетиками и мочой. Со второго этажа долетала соседская перепалка под монотонный радиобубнёж. Погода напоминала о середине лета. О душных июльских ночах, когда хочется шататься по улицам до рассвета, если ты молод, здоров и веришь в будущее.

Присмотревшись, Глеб заметил следы плохо затёртой крови на крыльце магазина, за чьим фасадом скрывалась ванная комната. Вряд ли парамедики волокли тело Марины, как попало ухватив его за ноги. А значит, фальшивую кровь размазали по ступеням в маркетинговых целях. Для этого же у крыльца рассыпали с десяток стреляных гильз. Почему-то автоматных, но вряд ли завсегдатаи «Вастума» могли заметить подлог. «Интересно, – подумал Глеб, заглядывая в приоткрытую дверь, – насколько подскочил ценник на номер после убийства?»

По ту сторону фасада изменений накопилось побольше – над новой раковиной повесили овальное зеркало, взамен разбитого, прямоугольного. Переложили плитку на полу, расставили постаменты с чёрными орхидеями в горшках. Хорошо хоть памятную табличку не приколотили. Внутрь детектив заходить не стал: какие могут быть тайники в ванной? А ну как понадобится трубы заменить или забитый стояк? Придут сантехники, снимут плитку и унитаз, расковыряют всё вокруг… Нет, искать надо было в основном помещении, словно созданном для шпионских игр: огромном, нелепом, под завязку набитом бутафорским барахлом и ложными перегородками.

Пёстельбергер закрыл глаза и попытался восстановить в памяти действия Марины с момента прихода в номер, шаг за шагом. Скрипучий звук поднимающейся рольставни. Лёгкая поступь. Девушка с ярко-розовыми волосами закидывает лямку рюкзака на торчащий из стены крюк. Глушит жёлтый свет фонарей. Включает гитарно-барабанный кошмар. И целует искусственного Бэнкси, чьё чёрное худи Глеб позаимствовал во время побега. Это не было прелюдией, только поцелуй. Мог ли человек с характером Марины соскучиться по кукле? Детектив наморщил лоб и обернулся. Кибер-Бэнкси по-прежнему сидел на ведре из-под краски, опустив голову и сложив домиком гладкие и белые, как музейный мрамор, пальцы. За его спиной нёс вечное дежурство спецотряд.

Поцелуй. Запуск основной программы.

– Эй, компьютерщики. Можете определить, есть ли у него в голове сканер биоидентификации?

Глеб стянул с головы кибера капюшон и присел на корточки, уставившись в безразличное лицо. Интересно, с кого Марина списывала портрет, если личность уличного художника так и не установили? Пёстельбергер постучал пальцем по высокому покатому лбу, вглядываясь в стекляшки-глаза. Взялся за выступающий вперёд подбородок и аккуратно раскрыл киберу рот. Рот как рот. Неровные зубы, влажный розовый язык.

– Компьютерщики? – Похоже, Борис всерьёз настроился компенсировать утраченные десять тысяч брюзжанием. – Это, блин, кто такие? Я аналитик отдела по расследованию экономических преступлений. Разницу пояснить?

– Дай я. – Эдик отодвинул детектива в сторону. Достал из рюкзака планшет, складной нож, какие-то скрученные проводки. Один, с острым золотистым штекером на конце, уверенно вставил киберу в зрачок. Радужка вокруг порта полыхнула жёлтым. Закружились, быстро сменяя друг друга, крошечные цифры.

– Не смотри так. Это ещё ни о чём не говорит, – не оборачиваясь, бросил пацан взявшему стойку детективу. – Стандартный дублирующий вход, как у всех моделей, работающих с людьми.

Пёстельбергер разочарованно отступил. Пальцы Эдика продолжали порхать над цифровой клавиатурой.

– А вообще… ты прав. Есть, во рту. Работает по пробе слюны.

Восхищённо цокнув, Борис слез с бочки и подошёл к остальным. Пихнул торжествующего Глеба под ребро разукрашенным локтем.

– Ну, чего ждёшь? Целуй.

– Ты заплатил – ты и целуй. Твоё святое право, – парировал детектив, после чего вернул лицу серьёзное выражение. – Сможешь взломать?

Эдик покачал головой, одной рукой быстро-быстро вводя команды через планшет. Пожевал губу, выпрямился, недовольно сведя к переносице тёмные брови.

– Без ДНК Марины не смогу. Где тут кровать?

Пёстельбергер вспомнил матрас возле помойки. Перед глазами предстала грязная ткань в полоску, рядом – рваная газета с обглоданными костями и присохший к асфальту презерватив. Тоже часть антуража – при сексе с киберами не было нужды предохраняться, все задействованные органы имели одноразовые накладки.

– Кровати как таковой нет. А тебе зачем?

– А что есть? – Эдик нетерпеливо огляделся. – Хочу проверить одну идейку.

Глеб провёл спутников через декоративное гетто и указал на матрас. Эдик безо всякой брезгливости ухватил ближний край, приподнял и заглянул под него.

– У Марины была привычка жевать жвачку и лепить её куда попало. Пошарьте кругом.

– А ты отк… – заикнулся Борис, но теперь наступил черёд Глеба тыкать приятеля локтем. Он догадывался, что в закрытых лабораториях «Роботеха» проводилось немало экспериментов сомнительной научной ценности. Но расспрашивать об этом сейчас было лишним.

Определившись с участком для досмотра, детектив принялся ощупывать стенки и поддон мусорного бака, мысленно говоря себя, что грязь в номере искусственная, а потому вроде как и не заразная. Но гнусный запах и ощущение липкого налёта убеждали в обратном. К счастью, Борис быстро обнаружил россыпь засохших комочков на обратной стороне рекламного штендера. Эдик велел детективу сколупнуть парочку из тех, что выглядели посвежей, и вернулся к сидящему на ведре киберу. Из глаза куклы по имени Бэн торчал подсоединённый к планшету провод. Покопавшись в настройках, Эдик вывел виртуальный экран, повисший у кибера перед лицом, и принялся двигать призрачные ползунки.

– Клади под язык, на слизистую. Я выставил чувствительность на максималку.

Глеб выполнил указания, вытер руку о штаны и зачем-то отступил на несколько шагов. Бэн захлопнул рот и попытался прикрыть веки, но помешал торчащий штекер. Насмотревшись на дёрганую, асимметричную мимику, Эдик брезгливо скривился и рывком отсоединил планшет. Через мгновение кибер открыл глаза, светло-карие, неподвижные. И чуть более осмысленные.

– Запуск основного сценария. – Глеб сглотнул сухой комок. – Прямо сейчас.

Наступила томительная пауза. Кибер одним текучим движением поднялся на ноги и снова свёл ладони, соединив