Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

убил мою дочь, значит… она всё-таки сделала правильный выбор. Вас удивляет, почему я говорю об этом так спокойно? У меня в крови столько обезболивающих, что можно руку пилить, не закричу. – Олег Фархатов облизнул сухие губы. – Думаю, Оталан даже не стал никого нанимать. Господин Алабердиев разбирается с проблемами лично. Вы знаете, что он проходил службу в армии? По официальной версии, в радиотехнических войсках. А неофициальная неизвестна даже мне, так что судите сами.

Детектив кивнул. Во время беседы про автопилот статс-секретарь произвёл на него схожее впечатление. Сначала Глеб подумал, что Оталан принадлежал к той редкой разновидности шишек, что почитают устранение конкурентов не работой, а приятным бонусом. Но нет. Удовольствие здесь было ни при чём. Только сухой расчёт: нет посредников – нет сопутствующего риска. И история неудачного покушения в Чморятнике подтверждала его правоту.

Фархатов нажал другую кнопку, и глухая с виду стена растаяла, сменившись панорамным окном. Над Санкт-Петербургом поднималось солнце, обещая погожий денёк. Исчезла болезненная неопределённость ночи, гулкий озноб проходных дворов. Мегаполис выглядел торжественным, как опера Вагнера. Розовый свет разукрасил щёки больного румянцем.

– Как вы догадались, эта история началась с государственного гранта на создание киберов нового поколения. Но и до него в «Роботехе» велись схожие разработки. Мы взяли заказ, будучи уверены в успехе, и мы его достигли. К означенному сроку было произведено шесть полноценных прототипов, полностью себя осознающих, прошедших тесты Тьюринга, Лавлейс и Войта-Кампфа. Способных на коммуникацию и решение сложных задач в той же степени, в какой способны мы с вами. Или даже в большей, учитывая моё состояние.

Глеб обратил внимание, что Фархатов, как и Оталан, почему-то избегал словосочетания «разумные киберы». Хотя термин был проще и точней.

– Все модели были разными по конструкции и поведенческим характеристикам. Мы экспериментировали, искали оптимальное решение. Каким должен быть источник питания, где использовать синтетическую плоть, как реализовать функцию работы в сцепке? Копировать ли человеческие органы, если нам требовались схожие функции, или создавать что-то своё? Результат оказался ближе к понятию киборга-синтета, чем к привычному киберу или андроиду. Полностью антропоморфная оболочка, передача и считывание мимики, в некоторых образцах – система пищеварения и кровоснабжения. Отличная от нашей, упрощённая, но работоспособная. «Роботеху» было чем гордиться. Я, Марина и четверо наших коллег вели каждый свой прототип в части психологического взаимодействия. Мы придерживались абсолютной конспирации. Но Оталан всё равно нашёл брешь.

– Почему вы мне это рассказываете?

– Скоро поймёте, Глеб Александрович. Позвольте, я закончу. – Фархатов повернулся к окну и задержал на нём долгий взгляд, словно то было экраном, где крутили кино о прошлом. – Чем дольше я работал над своей моделью, тем больше убеждался: мы совершаем ошибку. Да, наши технологии послужат благим целям. Исследования далёких миров, обустройство внеземных колоний. Первая партия – несомненно. А вторая, третья? Новые модели рано или поздно перешли бы в массовое производство.

– И что тогда? – Глеб хотел было озвучить апокалиптическую теорию Дамира, но передумал и позволил собеседнику ответить самому.

– И тогда на земле появилась бы раса рабов. Нас ждал второй, более страшный виток крепостного права. Представьте целый народ, массу разумных, чувствующих существ, живущих на положении тяглового скота. Или даже хуже. Животные не имеют таких понятий, как достоинство, честь, гордость. Но эти киберы… они всё понимали. И мы, люди, очень скоро растоптали бы лучшее, что в них было. О-о-о, мы это умеем. Умеем использовать тех, кого считаем ниже себя. Использовать, и при этом бояться, и ненавидеть за этот страх. Люди возненавидели бы свои создания за то, что те сильнее, умнее, дольше живут, не знают болезней. Вы думаете, я преувеличиваю?

Глеб озадаченно скривил рот. Говна среди человечества хватало, не поспоришь. За годы работы ему попадались такие экземпляры, что не только разумного кибера, маму родную не пожалеют. Но обозначенная Фархатовым картина была чересчур грандиозной. При слове «рабство» воображение рисовало древних египтян на строительстве пирамид. Картина эта никак не вязалась с каскадом небоскрёбов за окном и пролетевшим между ними вертолётом.

– А вы вспомните, как долго мы презирали друг друга из-за цвета кожи, национальности, веры, образа жизни. И это люди – людей! У общества появилось бы два пути развития. Либо реставрация рабовладельческого строя, разлагающего души хозяев и поднимающего со дна всю грязь, от которой мы начали избавляться. Либо гражданская война и геноцид. Что страшнее: быть убитым или вовсе не появиться на свет?

Очередной кусок хлеба попал не в то горло, Глеб закашлялся и прикрыл рот кулаком. Подумал: «Война, геноцид, новая раса. А ведь с чего всё начиналось? Здравствуйте, товарищ детектив, я хочу развестись».

– К сожалению, я был единственным, кто смог заглянуть в будущее. Мне не удалось убедить остановиться ни коллег, ни даже родную дочь. Но я всё-таки свернул проект, прибегнув к экстренным мерам.

«Взрыв самолёта над океаном. – Глеб кивнул, удостоверившись в своей правоте. – Возможно, из-за него Марина и перешла на сторону Оталана. Судя по рассказу Эдика, она испытывала к нему сложные чувства. И думала, что ты его убил».

– Киберов нового поколения было решено презентовать на конференции в Дании. Я сделал так, что никто не долетел. Ни люди, ни прототипы. И не жалею об этом. Я говорю открыто, потому что мне недолго осталось. Марина к взрыву не имеет ни малейшего отношения, она до последнего ни о чём не подозревала. Я был уверен: взрыв поставит точку. Опытные образцы будут уничтожены, как и все наработки, оставшиеся в лаборатории «Роботеха». Но я ошибся. Прототипы исчезли. На месте крушения не было обнаружено ни единого обломка. Киберы сумели спастись. Хуже того, одного перехватил Оталан. Судьба остальных мне неизвестна.

– Оталан воспользовался находкой?

– Разумеется. Он обратился к Марине. Предложил поддержку, запутал, заговорил. И Марина согласилась восстановить данные втайне от корпорации и от меня. Она ведь так и не простила мне гибели коллег и своего… подопечного. С машинами ей всегда было легче. Но так было необходимо.

«Необходимо, – подумал Глеб. – Сколько же дерьма произошло в мире под этим девизом?» Но вслух произнёс:

– Какую цель он преследует?

– Потенциал открытия огромен. – Фархатов слабо пожал плечами. – Тот, кто первым выведет его на рынок, получит деньги, власть, удовлетворение амбиций. Технологии меняются, а людские чаяния – нет.

– Неужели вы правда верили, что сможете затормозить прогресс? Разве это не как с атомной бомбой? Если бы её не изобрели американские учёные, открыли бы наши. А не наши, так французские или китайские.

– Не совсем. – На лице владельца «Роботеха» промелькнула печальная улыбка. – В основе линейки были