Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

– Нет, спасибо. Ты говорил, пятеро – дети и подростки. А шестой?

– Шестая. Её разрабатывал Олег Фархатов. Лепил свою мёртвую жену, чудила.

Сначала Глеб подумал про Канью. Но потом сообразил, что речь идёт о второй жене, чей цифровой бюст стоял на столе в кабинете. Задать следующий вопрос помешала вибрация телефона. Это капитулировавший Борис сообщил, что номер снят на шесть часов, а сам он находится в пути. И очень, очень рассчитывает на объяснения и компенсацию немалых расходов.

– И как? Вылепил?

– Про нужные для жены органы точно не забыл. – Эдик-Забавный вытер мокрый рот. Печальное выражение его лица не соответствовало циничному смыслу фразы. – Она была самой совершенной из нас. Порежешь палец – потечёт кровь. Прикоснёшься к шее – почувствуешь, как бьётся сердце. Кожу сделали такой нежной, словно в ней вообще не было пор. И знаешь, как он её назвал? Верная. Как овчарку. Старый ублюдок.

«„Старый ублюдок“, „хренов психопат“, – подумал Глеб. – Ты явно сохранил не лучшие воспоминания о „Роботехе“. А Марину называешь Мариной или Хозяйкой. Интересно».

Кибер допил газировку и метко запустил пустой банкой в мусорный бак.

– Её и поймал Оталан. Держит при себе под видом сестры.

Глеб споткнулся на ровном месте и вскинул на кибера ошарашенный взгляд.

– Что? Ты уверен?

– Вполне. У неё другое лицо, но я не мог ошибиться.

Пёстельбергер прикусил губу и тихо замычал от злости. И Эдик рассказал об этом только сейчас, между делом! Впрочем, а как ещё он мог сказать? Под барабанную дробь? Господи, Айчилан… Память услужливо нарисовала вежливую полуулыбку. Ему не раз казалось, что помощница слишком хороша, чтобы быть правдой. Она и не была… Лишённое недостатков воспоминание о счастье, вот кем она являлась. И кожа… действительно как тёплый шёлк. Ему всегда нравилось невзначай касаться её пальцев, принимая стопку документов.

– Она перешла на сторону Оталана?

– Не думаю, что у неё был выбор. – Кибер придержал сунувшегося на тротуар детектива, кивнув на маячивший неподалёку дрон. – Мы разные. Айчилан совершенна физически, но ментальное устройство у неё самое простое. Подчинение хозяину в приоритете. Вот такие у великого Олега Фархатова представления о безупречной жене.

Не было выбора… Интересно, как это работает. Ты хочешь одного, но упрямое тело заставляет делать другое? Или ты вообще ничего не хочешь, кроме того, что приказал хозяин? Его воля – твоя воля? А как же то сообщение, «не моя вина»? Было ли оно продиктовано Оталаном, замыслившим новую интригу, или отчаянной попыткой Айчилан вырваться из идеальной клетки? Или, или, или… Вопросы, порождающие вопросы. Пёстельбергер почувствовал себя сказочным героем, отсекающим голову дракона только для того, чтобы на её месте выросли две других.

Погрузившись в невесёлые мысли, Глеб не успел заметить, как впереди выросла знакомая шестигранная пирамида. На этот раз вокруг шпиля танцевала девушка с лисьими ушами и пышным рыжим хвостом, тусклым при свете дня.

– Надо подумать, как пройти. Там камеры и полным-полно охраны.

– Выжди пять минут, а потом заходи. – Эдик сунул руки в карманы и разболтанной походкой направился к подножью пирамиды. Глеб проводил худую фигуру полным недоверия взглядом. На пороге Эдик махнул пятернёй и исчез в раздвижных дверях.

Детектив прошёлся по улице взад-вперёд, поглядывая на изукрашенное светодиодными лентами крыльцо. Прочитал два рекламных плаката («Счастливые часы по будням с десяти до четырёх», «Фирменный коктейль „Вастум“, закажи два – третий в подарок») и, не выдержав, двинулся следом.

В вестибюле было пусто. Со стороны бара доносились отголоски музыки, пахло кальянным дымом и чьим-то одеколоном. Для посетителей рановато, но куда подевалась охрана и новый администратор? Одинокий Эдик взмахом руки сообщил, что путь свободен.

Сделав несколько шагов, Глеб заметил красный ручеёк, вытекавший из-за полукруглой стойки. Вопрос с охраной отпал. Пёстельбергер не стал останавливаться и заглядывать за перегородку, чтобы увидеть воочию, насколько щуплый кибер оказался сильнее крепких и подготовленных к неприятностям мужиков.

Он поднялся вместе с Эдиком к лифту и нажал на кнопку второго этажа.

– Помнишь, на рельсах, когда ты меня спас… Ты сказал, что никого не заметил. Ты же на самом деле их видел?

– Видел, – коротко ответил парнишка, глядя прямо перед собой. – Одного убил, второй успел добежать до машины и уехать. Но он был ранен, вряд ли дожил до утра.

Значит, Глеб оказался прав. Искать Дредастого и Сального бесполезно. Двое наёмников встретили свой конец в ту же ночь, когда пытали детектива. Как это произошло? Темно, лил дождь. Скрюченное тело Глеба лежало поперёк рельсов. Дредастый, наверное, шутил, а Сальный таращился в сторону депо, ожидая, когда приедет поезд и можно будет вернуться в тепло. Из-за водяного полога выскользнула размытая фигура, слишком быстрая, чтобы за ней уследить…

– Ты мне помог, чтобы помешать Оталану? – Лифт остановился, Глеб шагнул в знакомый коридор с эксклюзивными номерами. В прошлый раз он двигался иным маршрутом, со стороны служебного входа. С этого конца двери были другими. Одну, оформленную под каменную стену, покрывали примитивные изображения охотников с луками и бегущих антилоп. Видимо, для любителей первобытных страстей. Создатели следующего декора попытались переплюнуть по количеству позолоты Эрмитаж. Среди цветов и завитков порхали голозадые купидоны.

– Вроде того. Я давно за ним наблюдал… Но что я мог сделать? Подумал, если ты выпутаешься и начнёшь копать в нужную сторону, то…

– …то и тебе что-нибудь перепадёт, – со вздохом закончил мысль детектив. Он успел примириться с ролью переходящего знамени, что норовили использовать в своих интересах все кому не лень.

Золотые дверцы распахнулись, заиграла простенькая мелодия, похожая на ту, что исполняют музыкальные шкатулки. Из комнаты донеслось:

– Эй, Помпадуриха! Лёд не забудь!

Возникший на пороге кибер подобрал шелестящие юбки. Суставы его были подчёркнуто кукольными, с круглыми шарнирными сочленениями, пропорции тела сильно удлинены. Плоскую грудь стягивал корсет, на голове возвышалась огромная башня из припудренных локонов, стразов и бантов. У настоящей женщины, пожалуй, от такого груза сломалась бы шея. Куполообразное платье заняло весь коридор, пришлось вытянуться вдоль стенки, пропуская диковинное создание.

Отделка следующей двери выглядела поскучней – фарфор и скромная атласная лента. Эдик-Забавный и детектив проследовали мимо и остановились напротив опущенной рольставни. Глеб усмехнулся, заметив следы фомки и чёрные подпалины от газового резака.

– А глаза у тебя ночью светятся?

– Иди ты… – Эдик первым постучал в дверь.

Громыхающую рольставню поднял Борис, ещё более бледный и осунувшийся, чем накануне. Тощую шею обхватывала дужка наушников, короткие волосы стояли торчком, несвежая футболка болталась на костлявых плечах. Вместо приветствия раздалось:

– С тебя десять, мать его, тысяч! Это кто?

– Эдик. – Пёстельбергер