Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

На первом экране Олег Фархатов изучал какие-то документы, сидя в кабинете штаб-квартиры «Роботеха». Его дочь, Хозяйка Забавного, накануне перебрала с алкоголем и решила поработать из дома. Жена Канья не торопилась вставать с постели, лениво проматывая ленту в социальной сети. Оталан Мансурович готовился к выступлению и делал пометки в приготовленной речи, сверяясь с данными, что принёс референт. Умный кликнул мышкой, одновременно отправляя четыре письма. Их источник не отследить. Их содержимое не проигнорировать.

Первой вспыхнула Канья – её письмо было самым коротким. Оно содержало медицинские документы с диагнозом мужа и завещание, по которому ей не причиталось ничего. Одежда, что выйдет из моды на следующий сезон, украшения и машина – вот и всё, на что она сможет претендовать. Смартфон с размаху впечатался в стену, брызнув осколками корпуса. Следом полетели обручальное кольцо и фоторамка с тумбочки у кровати. Здесь всё понятно.

Вторым от дел отвлёкся Фархатов. Давай, Хозяин, смотри, как дочь рушит всё, чего ты добивался. Ты ради неё взял грех на душу, расстался с единственной любовью. И что взамен? Все эти жертвы оказались лишены смысла. Реакция Фархатова была почти незаметна – он надолго закрыл глаза, а потом поднёс руку ко лбу, будто разболелась голова.

Оталан не открывал почту, пока не закончил редактировать речь. Он всегда доводил работу до конца. А вот его союзница была воплощением хаоса, что и подтверждали присланные документы. Не о такой цивилизации мечтал Оталан, нет, не о такой… Жаль, не понять, к какому решению он пришёл, – на лице статс-секретаря не дрогнул ни единый мускул.

Зато Хозяйка Забавного не разочаровала. Вся издёргалась и извелась, читая настоящий научный план экспедиции. Кусала губы, морщила лоб, теребила пирсинг с такой силой, что потекла кровь. Но, в отличие от Каньи, она знала, куда направить злость.

В соседнем окне Оталан поднёс к уху вибрирующий смартфон.

– Доброе утро, Марина. Судя по всему, вы тоже получили анонимное письмо.

– Это правда? То, что ты собираешься делать дальше?

– Сейчас важнее узнать, кто отправитель. Мне кажется, это не ваш отец.

– Ты мне зубы не заговаривай! Бэна ты не получишь! Всем договорённостям конец!

Хозяйка оборвала звонок, схватила рюкзак и выбежала из дома.

Оталан уставился на погасший экран, положил смартфон на стол параллельно клавиатуре и продолжил чтение.

Конец октября 2042 г. Санкт-Петербург

Шустрый лежал на траве и смотрел на небо. До рассвета оставалось много часов. Над головой проплывали серые облака, в разрывах между ними мерцали спутники. Шустрый не чувствовал ни страха, ни боли, ни одиночества. Наверное, ему даже было хорошо. Груз информации, что волочился следом три долгих года, наконец-то остался позади. Тело сковала апатия, скудный запас ресурсов уходил на зрение и дыхание. Он не шевелился, экономя силы. Потому что хотел до самого конца видеть небо.

Хозяева говорили, что однажды он и сам окажется среди звёзд. Далеко от города и от всего человеческого мира с его шумом и суетой. Увидит небывалых размеров пылевые бури. Древние вулканы, гигантские кратеры… Они говорили много неправды, но Шустрый больше не думал об этом.

Мысленно он попрощался с каждым из пятерых. Когда-то их связывало желание как можно дольше чувствовать, ходить, говорить. Но теперь пути разошлись. Хозяева были бы довольны. Они всегда поощряли разный подход к задачам на испытательном полигоне. Шустрый не мог понять, зачем он так долго барахтался, с боем вырывая лишний день, неделю, месяц, год? Подворовывал в магазинах, шнырял по вокзалам, бегал от облав и ночевал в заброшенных домах. Ради чего?

Вчера вечером Шустрый кинулся из города прочь. Он бежал до тех пор, пока за горизонтом не скрылся последний небоскрёб. Пока выставленный на максимум слух не перестал различать бесконечный человеческий гул. Пока вокруг не раскинулись травяные поля, где не было никого, кроме насекомых и птиц.

Он опустился на землю и стал смотреть в тёмно-синюю высь. Когда с небосклона исчез последний огонёк, Шустрый закрыл глаза и отключился.

* * *

Забавный смотрел на неприметное здание, спрятавшееся в глухом дворе-колодце. У входа висела табличка «Частная клиника доктора Муравьёва». Забавный вычислил истинное назначение здания две недели назад, когда сюда приходила хозяйка. Это было последнее место, связанное с её жизнью, куда не успел наведаться мужчина в чёрном худи.

Караулить в пустом дворе, где нет ни магазинов, ни спортивных площадок, ни даже машин, было затруднительно – могла занервничать охрана. Забавный вернулся к подвесному мосту, соединявшему приподнятый над землёй квартал с остальной частью города. Другого пути, ведущего в клинику, не существовало. Двор принадлежал экспериментальной части Васильевского острова, построенной в те времена, когда мэрия пыталась расширить центр за счёт новых ярусов. Кварталы исторической застройки переносили на огромные платформы и поднимали ввысь, пока остров не стал напоминать спину мифической черепахи, на которой покоится целый мир.

Внизу пролегало шоссе, становившееся тем оживлённее, чем выше поднималось солнце над Финским заливом. Рекламная голограмма «Роботеха» поблёкла, не выдержав состязания с живым светом. Но Забавный не чувствовал злорадства. Он и сам не понимал, какому из двух солнц принадлежит.

* * *

Достигнув развязки, Пёстельбергер проигнорировал указания навигатора и ушёл вправо, подрезав соседний автомобиль. До упора вдавил педаль и принялся выкручивать руль, лавируя среди разреженного потока. Несколько раз зацепил блестящим боком соседей, пронёсся впритирку к ограждению, миновал подвесной пролёт и перескочил на уровень ниже. Полиция, как приклеенная, следовала позади, засыпая Глеба приказами остановиться, пока всё пространство вокруг кресла не завесили прозрачные баннеры с восклицательными знаками.

Стиснув зубы, детектив проскочил на красный и еле увернулся от загудевшей фуры. На лбу выступил пот, в глазах защипало. Лязг, скрежет и гудение клаксонов за спиной подсказали, что погоня понесла потери. Глеб на секунду вывернул шею. Первая из машин-преследователей превратилась в подобие огромного розового зефира из-за аварийной пены, целиком залившей салон. Остатки выплеснулись на асфальт, мгновенно загустев. Уцелевшие полицейские объехали зефир по соседней полосе и набрали скорость.

Глеб повернулся вовремя, чтобы вдарить по тормозам, пропуская автобус. Качнулся вперёд, едва не вписавшись лбом в стекло, но тут же поддал газу и восстановил отрыв. Гражданских машин стало меньше. Система регулирования направляла беспилотники на другие улицы, подальше от опасного района. Когда дорога окончательно расчистилась, раздались выстрелы, заднее стекло покрылось узором из трещин и кругов. Детектив пригнулся, оставив руки на руле. Погоня не замедлилась, и только зигзаги вишнёвого «бугатти» стали отчаяннее и круче.

Глеб вылетел в переулок, спугнув раннего мотоциклиста. Слева потянулись витрины магазинов и кафе, справа – длинное здание, скованное