Солнце - Ник Гернар

Давида мы похоронили. И вместе с ним — еще одни останки, найденные в подвалах. Аэтер не назвала его имени, сказала только, что это «еще один из наших предшественников». И когда я рыл могилу, никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, собственными руками хороню отца, который так и не смог сбежать отсюда.

Разговаривать между собой мы почти перестали. Не очень-то приятно делиться какими-то своими соображениями, когда знаешь, что их всегда подслушивает кто-то еще. В пустынных тихих комнатах и коридорах гулко звучали наши шаги.

Мы теперь нередко собирались вместе, чтобы помолчать и пошагать из угла в угол. При этом каждый думал о чем-то своем. Егор бормотал ругательства. Лекса шевелила губами и поглаживала за ухом, будто подключила себе новый интерфейс в новом месте и, как Егор поначалу, никак не могла к этому привыкнуть.

А я размышлял над посланием Марата.

На третий день Аэтер нам сообщила, что решила вопрос питания.

Я являюсь не только электронной системой, — объяснила она. — Часть моих функций поддерживается белковыми структурами. С помощью некоторых ваших предшественников я организовала производство питательной субстанции. Она безопасна, сбалансирована и хорошо усваивается.

Питательная субстанция появилась из стены.

В буквальном смысле.

Сначала в стене столовой открылся люк. Потом оттуда выдвинулся металлический поднос, на котором лежали серо-розовые комки чего-то влажного, складчатого и теплого.

Пахло это почти никак.

Выглядело как мозги.

— Я, конечно, человек неприхотливый, — сказал Егор, глядя на поднос с выражением глубокой личной обиды. — Но вот это уже как-то слишком концептуально.

Тень присел рядом, осторожно ткнул массу ножом.

Она дрогнула.

— Оно шевелится? — полушепотом спросил Синклер.

— Нет, — ответила Лекса после перевода. — Просто… упругое.

— Я сейчас блевану, — честно предупредил Егор.

— Потом, — сказал я. — Сначала проверим.

Проверили.

Никаких токсинов доступными нам способами не обнаружили. Тень вообще заявил, что по базовым показателям эта мерзость действительно похожа на питательный концентрат. Только очень неприятный эстетически.

Настолько неприятный, что я так и не смог пересилить свою брезгливость и впихнуть в себя больше пары ложек этой мозговой каши. Просто чтобы с голоду не сдохнуть.

А потом меня осенило.

Аэтер помешана на нашей безопасности. Пища — важная составляющая для жизни и здоровья человека. Следовательно, если продемонстрировать, что я не могу питаться тем, что она мне предлагает, она должна встревожиться.

И тогда у нас появится шанс получить доступ к Альфа-контуру, имеющему отношение к диагностике здоровья и пищевому синтезу! И это будет вовсе не акт агрессии или непослушания с нашей стороны. Вовсе нет!

Она сама должна предложить это.

Нужно было только набраться терпения, игнорировать переживания товарищей по этому поводу и довести игру до конца.

Так я почти перестал есть. Лекса пыталась уговорить меня, но каждый раз, когда она поднимала этот вопрос, я только выразительно смотрел на нее и уверял, что все под контролем. Все нормально.

Через неделю мы облазили здесь все, куда нас пускала Аэтер. Осмотрели пустыню вокруг. Нашли технические тоннели. Галереи с мертвыми серверами. Но ничего даже похожего на ядро так и не отыскали ни в одной из комнат.

Мне с каждым днем становилось все труднее волочить ноги, но я держался, как мог. Хотя мозговая каша мне уже давно вовсе не казалась такой уж отвратительной, и пахла она в моем воображении почти как гречка в убежище Крестоносца. Но я держался.

А на восьмой день у меня внезапно закружилась голова и я чуть не рухнул на лестнице, как романтичная барышня.

Аэтер сразу заботливо поинтересовалась, не болен ли я. Поскольку масса моего тела заметно уменьшилась, и количество потребляемой мною пищи она определила как «критически недостаточное».

На что я с максимальной деликатностью ответил, что не в состоянии есть то, что она готовит.

Я исходила из принципа питательной составляющей, но, возможно, проигнорировала ряд сопутствующих факторов, — ответила Аэтер. — Но это можно поправить. Нужно только провести диагностику.

Вот оно!!! Работает!

Наконец-то.

Но снаружи я только с видом мученика приподнял брови.

— И как же это сделать?

Мы можем вместе скорректировать параметры питательного концентрата. Для этого необходимо напрямую подключиться к Альфа-контуру. Нужно вернуться в исследовательский блок, спуститься на второй нижний уровень и пройти вдоль по коридору. Я открою нужные двери.

Мы все переглянулись.

Лекса, побледнев, поднялась первой, кончиками пальцев лихорадочно поглаживая за ухом.

— Одну секунду… Я только… Возьму кое-какие личные вещи.

Какие именно личные вещи вы намерены взять? — строго спросила Аэтер.

— У меня в рюкзаке приличная аптечка имеется и глюкоза в таблетках, — отозвалась Лекса.

Хорошо, — смягчившись, согласилась Аэтер.

Маршрут оказался длинным.

Мы спустились ниже тех уровней, куда Аэтер водила нас раньше. Воздух стал теплее.

Наконец мы остановились перед ржавым наростом на стене. Он жалобно хрустнул, покрываясь трещинами, и раскололся. А под ним появилась широкая дверь, которая тут же со скрежетом открылась.

А за ней оказалась маленькая комната, похожая на рабочий кабинет. Стол, кресло. Пара больших исправных мониторов. Одна стена в комнате оказалась прозрачной, и через нее можно было видеть некую органическую массу, которая то расширялась, то опадала.

И в эту массу через отверстия в прозрачной стене уходили вязанки кабелей.

И пока мои товарищи изумленно разглядывали биологическую составляющую искусственного интеллекта, я быстрым взглядом отметил все то важное, что ускользнуло от их глаз: стершуюся латинскую букву «альфа» над монитором, покрытый слоем пыли черный кейс у стены.

— Это твое ядро? — спросил я.

Одно из них, — ответила Аэтер. — Возле монитора есть комплект датчиков. Их необходимо расположить согласно приложенной схеме, и подключить к портам в панели справа от кресла.

Порты.

Кейс.

Мое предчувствие взвыло сереной, пульс ускорился.

Интересно, если я сейчас вместо того, чтобы сесть в кресло просто открою этот самый кейс в поисках наследства, насколько быстро Аэтер сообразит, что я делаю? И что она сможет сделать? Замурует нас в этой комнате? Воздух откачает?

Или все-таки стоит попытаться заглянуть внутрь как-нибудь более осторожно?..

Пока я решал про себя сложную дилемму, неловко и медленно усаживаясь в кресло, мой взгляд невольно упал на Лексу.

Что это с ней?..

Ее глаза горели, щеки пылали, на губах играла едва сдерживаемая улыбка. Да она просто сияла от радости, ковыряясь в глубинах своего рюкзака!

— Да что ты там ищешь? — с раздражением спросил ее Егор.

— Одну маленькую, но очень нужную вещицу, — проговорила она.

И вдруг вытащила из рюкзака тонкий провод со штекерами.

Оттолкнув Синклера, она решительно прошла через