Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн

– Что ж, молодцы. Хватило ума перестраховаться, – хмыкнул я. – А это значит, что кто-то действительно всерьез опасался злого духа. И пытался сдержать его, защитить себя. Но… Я все еще не понимаю, почему этот злой дух вдруг вырвался. Если обереги действительно не давали ему выбраться отсюда, что изменилось?

Этот вопрос буквально зудел в мыслях, не давая покоя.

Намгун Бёль, хмуря брови, отвела взгляд.

– Я не знаю, – выдохнула она наконец. – Но у нас есть имя злого духа, его история, и, может, я сумею раздобыть личную вещь. Нужно упокоить его. Вдруг он захочет навредить кому-то еще?.. Да и хватит с этой души страданий. С ним и так обошлись крайне жестоко.

– Ты только-только провела обряд изгнания. – Я в недовольстве скрестил руки на груди. – Хочешь истощиться? Если что-то пойдет не так из-за усталости, ты можешь пострадать.

Черты Намгун Бёль смягчились.

– Это ты мне говоришь? Медиум? Уж прости, Донсу-я, но это тебе, а не мне вновь придется впустить в свое тело чужую душу. – Она резко помрачнела.

– Плевать. Я в порядке.

– Как и я, – непреклонно заявила Намгун Бёль.

Я понял, что спорить бесполезно… Как понял и то, что, если умрет кто-то еще, она лишь сильнее погрязнет в чувстве вины.

– Хорошо. Тогда давайте сделаем это. Очередной обряд экзорцизма – это ли не лучший план на вечер? – отозвался я, и Намгун Бёль тихо рассмеялась.

Глава 19

Потому что это правда

Намгун Бёль

После двух обрядов по изгнанию злых духов, прошедших почти подряд, я чувствовала себя измотанной и еще не до конца успела восстановить силы. Мне так хотелось поспать до обеда и никуда не идти… Но я никогда не позволяла себе настолько расслабляться, а потому привычно встала в шесть утра. Хотя, стоило будильнику заиграть, мне захотелось кинуть телефон в стену.

Получасовая пробежка и ледяной душ немного взбодрили меня, пусть и не избавили от головной боли, а после я отправилась в офис к алтарю, чтобы привести тот в порядок. Заменила воду и соджу, фрукты и рис на свежие, зажгла свечи и благовония, после чего принялась за медитацию. Спустя час тишины, окутанная древесным ароматом, я почувствовала себя куда лучше, легче, словно один из камней, висящих на сердце, исчез. И все же…

Прошел всего день с тех пор, как умер Ан Инхо, и я не могла избавиться от чувства вины, которое мучило меня на пару с не теряющими четкость образами двух вселившихся в Донсу духов: сначала дух Ким Ёнджуна, кричащий гневные угрозы, а затем и дух того, кто в итоге и убил Ан Инхо. Когда я заставила второго духа вселиться в Донсу, он выл и стонал от боли, и от этих звуков мое сердце будто пошло трещинами…

Но мы изгнали его из мира живых, и теперь оставалось лишь надеяться, что он, изуродованный жестокой смертью, обрел покой.

Помолившись духам предков и попросив их о защите моей семьи и меня самой, я привела себя в порядок: быстро нанесла легкий макияж и заплела волосы в аккуратный низкий хвост, надела блузку и длинную плиссированную юбку холодных мятных оттенков. Закинув в сумку несколько талисманов, мешочек с солью и колокольчики-панъуль, я направилась к машине. Дживон все еще спала, хоть время приближалось к девяти утра, но я не стала ее будить. Вряд ли она так безответственна, чтобы прогуливать занятия… По крайней мере, я на это надеялась.

Спустя час, по дороге заехав в супермаркет, я добралась до дома Мун Исыль, которая жила в квартале Муак, вблизи от подножия горы Инван, на вершину которой она любит подниматься. Мун Исыль, в прошлом ученица и помощница моей мамы, была той, кто вырастил меня.

Ведя машину в гору мимо жилых домов, автомастерских и кафе, я завернула в переулок, медленно доехала до нужного дома и припарковалась на свободном пространстве так, чтобы не мешать проезду. Даже если бы не знала, куда идти, сразу бы поняла: на стене рядом с дверью в одноэтажный дом Мун Исыль были нарисованы буддийские символы.

Мун Исыль рассказывала: пока ее семья считала, что она сумасшедшая, Ко Сунхи, моя мама, помогла ей, проведя нэрим-гут[63]. После этого Мун Исыль и стала ее ученицей. И пусть у нее слабый дар и нет желания быть шаманкой, она проводит маленькие частные ритуалы и хорошо гадает.

Ни она, ни моя мама, ни я сама, пусть дух достался мне по наследству, – никто из нас не выбирал этот путь, так же как никто не мог от него отказаться. Волею судьбы мы стали кансинму[64].

Входная дверь, как обычно, оказалась открыта.

– Тетя! – позвала я, переступив порог. – Это я!

Дом был небольшим, но просторным для одного человека, а также очень опрятным и чистым. На стенах висели деревянные маски-лица божеств и листы с расписанными иероглифами сутрами, защищающими от темных сил, а у стены в гостиной стоял скромный алтарь.

Пока я снимала туфли, со стороны кухни показалась Мун Исыль. Ей было пятьдесят два, но, хоть в ее черных волосах, подстриженных по плечи, и виднелась седина, выглядела Мун Исыль на несколько лет моложе.

– Бёль-а, доброе утро! Какая ты красавица!.. Впрочем, как и всегда.

– Ты меня смущаешь, – улыбнулась я, и Мун Исыль рассмеялась.

– Не ври, тебя слишком уж сложно смутить, тем более правдой, которой ты так активно пользуешься, – поддразнила она.

– Ну… Иногда, может, и пользуюсь. Я тут принесла тебе немного продуктов. Надеюсь, ты хорошо ешь?

Проходя на кухню, я приподняла два пакета с едой, и Мун Исыль фыркнула:

– Да уж, немного… Куда ты столько накупила? Я же одна тут живу!

– Так, может, тогда…

– Даже не начинай.

– Ладно, ладно, – временно сдалась я.

– Садись за стол, наверняка ведь сама еще не ела, – запричитала Мун Исыль. – Я тебя ждала и приготовила разного.

– Я помогу, – тут же сказала я и, не слушая возражения, помогла накрыть на стол.

Мун Исыль действительно постаралась: помимо риса и жареных яиц, она приготовила рагу из тофу и свинины, а также разные закуски: тушеные фасоль и шпинат, маринованные овощи и рисовые лепешки.

– Ох, и зачем ты так много приготовила?

– Может, для тебя это и много, а как по мне – в самый раз, – хмыкнула Мун Исыль. – По тебе сразу видно, что ты плохо ешь! Может, мне позвонить