Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

— Вы поступили так, как будет лучше для империи. Как я могу вас за это осуждать?

— Значит, винишь. И право имеешь. Я помню, что ты был против этой поездки.

— Повеления императора не обсуждаются, а исполняются…

— Да хватит уже!!! — с силой стукнул он по столу. — Думаешь, мне это нравится⁈ Владимир был мне как сын… Точней, есть как сын! Потому что в его смерть я не верю. И люблю я его не меньше тебя. И это я уже не говорю о своих детях. Знаешь, какую истерику мне дома устроили? Да со мной никто с тех пор и разговаривать не хочет, полный игнор! Даже Лена, вот уж насколько прагматичная девушка, и та носом воротит. Но хуже всего то, что я сам виню себя. Понадеялся, что все получится…

Нет, не верю я, что племянник вот так мог погибнуть! Нет, он не такой. Да и все равно, уж тело мы бы нашли — лучшие ищейки империи негласно этим занимаются, десятки наемничьих отрядов рыскают по пустыне в его поисках. За голову каждого из «Руки Бога» назначена большая награда. Долго они не смогут прятаться.

Американцы? Чушь! Зацикленный на мести Мэтью уже бы на весь мир хвалился, как он убил одного из Романовых, и выставлял напоказ его тело. Нет, это местные сработали. Эти, как их там… Ра. Все нити ведут к ним, но ухватить не можем — только догадки. Ну, и Сахура замешаны, не без того.

И мы найдем его, брат, найдем, чего бы это не стоило! И виноватых тоже. А после они узнают, как это — плохо дразнить русского медведя.

Великий Канцлер впервые ща весь разговор поднял усталые глаза на императора.

— Я хочу отправиться в Египет и сам возглавить поиски. Толку от меня здесь все равно сейчас нет, все мысли только о сыне.

— Езжай, — с готовностью кивнул император. — И на месте реши, что делать. У тебя есть все полномочия, вплоть до объявления войны.

Поклонившись, Фёдор Романов покинул кабинет венценосного брата, сразу же направившись на военный аэродром, где его уже ожидала эскадрилья сверхбыстрых боевых «Шершней».

Уже через три часа он будет на месте и там решит, кого казнить, а кого миловать. Возможно, придется только казнить.

Франция. Поместье герцога Савойского.

— Отец, есть хоть какая-то информация?

Изабелла была на взводе, ее деятельной натуре претило сидеть на месте. Она жаждала присоединиться к отрядам, что колесили по всему Египту в поисках Владимира.

— Пока тишина, дочь, — сказал герцог, крепкий мужчина лет сорока, с благородной проседью на висках и аккуратной бороде эспаньолке. — Но мы не опускаем руки и продолжаем искать. Не переживай, родная, как только появится информация, я тебе сразу сообщу. Вот уж не думал, что этот русский так сильно западет тебе в душу. А ведь были женихи и поинтересней его.

— Ты сейчас серьезно? — удивилась она. — Интересней княжича, сильного мага в его-то возрасте, заслуженно награжденного медалью «Герой империи»? Ближайшего родственника императора, в котором тот, по слухам, души не чает? Сына Великого Канцлера? И это я еще не говорю про его внешность — красив, учтив, настоящий мужчина. Есть ли ему достойная альтернатива?

— Хорошо. Я не сомневаюсь в твоем выборе, и княжич в качестве твоего мужа меня вполне устраивает. Мы, можно сказать, потеряли Египет, но можем приобрести рынки Российской империи, куда до недавнего времени нам был доступ закрыт. Нет, торговля шла, но вяло. А так мы сможем ее увеличить раз в пять, не меньше…

— Но для этого надо как минимум его найти! Я уже пожалела, что так поспешно покинула Египет.

— Но тогда тебе бы пришлось общаться с Ра. Менкау настырный парень, и я не понимаю, почему ты так категорично настроена против него.

— Да потому что уверена, это они все и подстроили!!! — закричала Изабелла в гневе. — Как он меня так быстро нашел? Говорят, был бой, но я ничего не слышала! Два трупа из всей охраны? Это даже не смешно. Почему меня и Владимира держали по отдельности, хотя захватили вместе? Почему меня нашли, а его нет? И почему меня спасла не служба внутренней безопасности Египта, а родовая гвардия Ра? Тебе не кажется, что эти вопросы требуют ответа?

— Ох, поверь мне дочка, их найдется, кому задать. Насколько я слышал, Романов в ярости и выставил ультиматум фараону. Так что уверен, что княжича найдут — живого или мертвого. Надеюсь, все же живого. Но при любом раскладе наши планы в силе? Ты поедешь в ВМВ?

— Поеду, — помедлив, кивнула она. — Ничего не изменилось. И я очень надеюсь, что когда я приеду, он будет там.

Стамбул. Дворец Топкапы.

— Все идет по плану, — напевал султан Ахмедшах свою любимую песенку.

О да, он был доволен, как никогда. Удалось раскрыть заговор валиде с его сыном Мехметом. Теперь к ним скоро заявится дульсиз (палач) и отправит на встречу с предками. Жалеть он их не собирался — мать его никогда не любила, а сын тем более. А еще куда-то неожиданно пропал его главный визирь Кара-Давуд. Везде ищут и найти не могут. Ах, как это печально!

Усевшись на трон, султан громко засмеялся. Пусть ищут еще. Тело предателя уже давно скормили диким собакам, но перед смертью он многое успел рассказать. Теперь после всех чисток во дворце даже дышать стало легче.

— Эфенди Мохмад паша, — позвал он своего нового первого визиря. — Приостановите пока все наши действия в Армянском княжестве, не стоит злить русских. У них и так сейчас не все хорошо. Лучше начинайте учения близ Тамам Абу аль-Хайр. Собирайте флот, перебрасывайте войска. Мы должны успеть ударить раньше персов, когда нужный момент настанет. До конца ультиматума три дня. И если фараон не выкрутится, Россия от него отвернется. Тогда мы и ударим. Такой момент нельзя упустить.

И предупредите наших людей в Египте — род Ра нам больше не нужен. Как только мы выступим, они все должны умереть. Эти неверные считают себя самыми умными — пусть так и остается. По крайней мере, они умрут, мечтая о величии.

— Как прикажешь, Повелитель Мира, — поклонился тот.

— И вот еще что. В первой волне пусть идут янычары. Весь корпус, — сверкнул султан глазами.

— Но они могут отказаться! — отшатнулся визирь.

— Когда на тебя смотрят дула пушек, а ты в кольце сильнейших магов, слова отказа сами застревают в глотке. Гоните этих бездельников на корабли и проследите, чтобы они шли в первых рядах. Они хотели войны с неверными —