Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

И, конечно, я накаркал.

Через полчаса блужданий я вышел в зал, где было… сыро. Очень сыро. В центре зала плескался бассейн, побольше первого, а в бассейне лежал крокодил. Настоящий, живой, огромный — метров пять, не меньше. Он грелся под каким-то светящимся мхом, свесив хвост в воду, и смотрел на меня маленькими злобными глазками.

Я замер. Крокодил замер. Мы смотрели друг на друга, и я лихорадочно соображал, куда бежать. Выход был за спиной крокодила, и чтобы до него добраться, нужно было либо плыть через бассейн, либо идти по узкому бортику вплотную к твари.

— Слушай, дружище, — сказал я как можно спокойнее. — Я тут мимо, вообще-то. Ты лежи, отдыхай, не отвлекайся.

Крокодил щелкнул пастью. Звук был такой, будто двери лифта захлопнулись.

— Понял, не дурак, — я попятился к выходу. — Я ухожу. Честно.

Я вышел из зала и прижался к стене в коридоре. Сердце колотилось. Крокодил не поплыл за мной — то ли ему было лень, то ли охранял что-то. Но мне туда точно не надо.

Я побрел дальше, теперь уже без особого энтузиазма. Лабиринт кончился неожиданно — стены расступились, и я оказался в огромной пещере. Настоящей, природной, со сталактитами и сталагмитами, с подземной рекой, которая текла где-то глубоко внизу, и с мостом через пропасть. Мост был древним, каменным, без перил, и выглядел так, будто вот-вот рухнет.

— Красота, — сказал я, разглядывая пещеру. — Туристический маршрут «Затерянный мир». Билет в один конец. Страховка не предусмотрена.

Я подошел к мосту, постучал по камню ногой. Камень жалобно скрипнул, но устоял. Я ступил на мост и пошел, стараясь не смотреть вниз. Там, в темноте, шумела вода, и этот шум отвлекал, мешал слушать.

На середине моста я услышал шаги. Кто-то шел с другой стороны.

Я замер, вглядываясь в темноту. Фигура появилась не сразу — сначала тень, потом очертания, потом человек. Настоящий, живой человек, в такой же рваной одежде, как у меня, с мечом в руке и с безумным взглядом.

— Стой! — крикнул я. — Кто ты?

Человек остановился. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ничего, кроме голода и страха. Он был здесь давно. Очень давно.

— Есть хочешь? — спросил я, доставая из-за пазухи крысиное мясо.

Человек дернулся, будто я ударил его. Потом засмеялся — хрипло, страшно, и этот смех эхом разнесся по пещере.

— Еда, — прохрипел он. — Ты предлагаешь мне еду? Глупый. Здесь нет еды. Здесь только смерть.

Он шагнул ко мне, и я понял, что это не человек. Вернее, человек, но уже не совсем. От него пахло гнилью, магией и безумием. Он шел, и за ним тянулся след из тьмы, будто он сам был частью гробницы.

Я попятился. Мост под ногами дрожал.

— Стой, — предупредил я. — Не подходи.

Он не слушал. Шел, протягивая ко мне руки, и я видел, что пальцы у него черные, иссохшие, с длинными ногтями.

— Останься, — шептал он. — Останься здесь. Навсегда.

Я побежал. Назад, к своему краю моста, а он за мной. И мост ходил под нами ходуном, крошился под ногами. Я летел, не разбирая дороги, и когда до твердой земли оставалось метров пять, мост рухнул.

Я прыгнул. Руки вцепились в край обрыва, пальцы заскребли по камню, и я повис над пропастью, болтая ногами. Внизу ревела вода, и брызги долетали до лица.

Я подтянулся. Медленно, с хрипом, чувствуя, как рвутся мышцы. Эфир плеснул в руки силой, и я выбросил себя наверх, на край, откатился от обрыва и замер, тяжело дыша.

Человек-не-человек упал в реку. Я слышал его крик, который оборвался, когда вода сомкнулась над головой.

— Вот же… — выдохнул я. — Кого только не встретишь на весенней распродаже.

Я лежал на камнях и смотрел в темный потолок пещеры. Сердце колотилось так, что ребра трещали. А потом я засмеялся.

Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос. Я смеялся и не мог остановиться. Потому что это было смешно. Потому что я только что чуть не сдох, сдох по-настоящему, но снова выжил. Потому что гробница хотела меня убить, а я плюнул ей в лицо и живу дальше.

— А неплохая тренировка, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Кардио, силовая, экстрим. Все включено. Но абонемент я, пожалуй, не буду покупать.

Отряхнулся, проверил оружие — меч на месте, кинжал на месте, амулет греет грудь. Можно идти дальше.

Пещера вела в новый коридор, и я побрел по нему, насвистывая какую-то мелодию. Настроение было дурацкое, но бодрое. Я чувствовал себя почти неуязвимым. Почти.

Коридор привел к лестнице, лестница — к двери. Настоящей деревянной двери, обитой бронзой, с огромным засовом. Я толкнул — заперто. Дернул — не поддается. Постучал — глухо, тяжело.

— Сова открывай, медведь пришел!

Дверь молчала. Я вздохнул, поискал глазами рычаги, кнопки, скрытые механизмы. Ничего. Просто дверь, которая не открывается.

— Ладно, — я присел на корточки, разглядывая засов. — Значит, не судьба.

Я побрел обратно, к развилкам, к новым коридорам, к новым ловушкам. Гробница была бесконечной, и это начало меня забавлять. Сколько можно? Сколько коридоров, залов, пещер? Неужели нет выхода? Или я хожу по кругу?

Я проверил свои метки — нет, не по кругу. Новые места, новые запахи, новые твари.

Через пару часов блужданий я наткнулся на зал, полный паутины. Огромной, плотной, как войлок, паутины, которая свисала с потолка клочьями и стелилась по полу. В паутине висели коконы — человеческие, судя по очертаниям.

— Пауки, — констатировал я. — Очень люблю пауков. Особенно больших, которые плетут такую красоту. Интересно, а они вкусные?

Я достал меч и начал прорубать себе дорогу. Паутина лезла в лицо, липла к рукам, к волосам. Я пыхтел, рубил, матерился и продвигался вперед. Где-то на середине зала сверху упало что-то тяжелое.

Я отскочил. На том месте, где я только что стоял, сидел паук. Размером с автомобиль, мохнатый, с восемью глазами, которые горели красным. Он щелкал хелицерами и смотрел на меня с явным интересом.

— Привет, — сказал я. — Как дела? Чем занимаешься?

Но он оказался неразговорчивым — нет бы поговорить за наше ничего. Расспросить меня о том, как я дошел до жизни такой. Нет, он сделал банальность, окончательно меня расстроив.

А я так надеялся хоть с кем-то поболтать. Ну и ладненько. Не сильно-то и хотелось.

В общем, он решил, что к нему пришел обед, я решил, что он мой обед. Конфликт интересов налицо. И понеслась…

Глава 25