Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт

Остальные парни тоже попрощались с ним: Матвей, Всеволод, Георгий и Витя. Всех нас пятерых до начальной базы будут сопровождать Николай и Виталий, с ними мы и спустились на подъёмнике.

На внедорожнике нас повезли по долгой дороге к горе, водитель просто работник кроны, не часть Волков. Машина поднялась на определённую высоту, а потом, к моему полному неудовлетворению, сказали идти на своих двоих. А я так надеялся наконец увидеть, как внедорожники умудряются преодолеть узкий серпантин! Увы, это так и останется загадкой. С нами не было грузов, чтобы их нужно было отвезти на базу. Сопровождающие Виталий и Николай, будто назло, так и не рассказали, как именно это происходит, только посмеялись.

На ящериц, так похожих на камни, уже никто не дёргался. Туман мы также прошли без проблем, но ощущение, будто попали в иной мир. Очень странное ощущение, когда вроде видел почти ясное небо, и вот тебе туман и прохлада. Все молчали, погружённые в свои мысли. Полагаю, как и у меня, о доме.

Дальше нас ждала ночь в начальном лагере. Уже знакомая комната без окон с запахом бетона, а не древесины, как было в Кроне. Но это мелочи, я всё равно был рад.

Утром нас отвели в специальное помещение, где всех отсканировали и сверились с медицинскими справками. Это требовалось, чтобы потом никто не вздумал в суд подать за мнимые ранения, либо наоборот, получить субсидию за неудобства. Кроме личных вещей и смартфонов, нам выдали распоряжения о начислении выплаты, нужно было подписать согласие. Моя сумма совпадала, так что проблем не возникло.

Так же предложили потратить эти деньги на благотворительность, артефакты и материалы. Я взял каталог и чуть не присвистнул с цен, потому что это были именно заказы на артефакты, причём в два раза дешевле, чем в торговом доме артефактов. Собственно, Макс мне об этом и говорил, но я не верил. Выходит, он и правда отдал мне браслет «Око Саламандры» по себестоимости.

Выбрать было из чего. Когда-то в торговом доме «Эгида» я рассматривал несколько артефактов, купил в итоге «Венец Феникса», который помогал с концентрацией стихии огня. Тогда меня так же очень заинтересовал «Факел Феникса», нечто вроде жезла-огнемёта. Отклонил его из-за того, что он являлся по сути огненной указкой, а не мечом.

И вот сейчас в каталоге я увидел «Язык Дракона» — полноценный меч, заточенный на работу со стихией огня, это же просто шикарно! Но он стоил больше пятнадцати миллионов, а выкупить можно было только за заработанные в армии деньги, никаких платежей извне, как и возможности приобрести вскладчину.

Но в каталоге так же присутствовала позиция кинжал «Коготь Дракона», который был практически тем же самым, но немного в другой форме. Его я и заказал за четырнадцать миллионов, прекрасно понимая, что во внешнем мире он будет стоить под тридцать миллионов. Очешуительная выгода. Моё хорошее настроение стало только ещё более хорошим от такого приобретения.

Остальные ребята так же не дураки и приобрели себе позиции из каталога. Всё это добро так же придёт в торговый дом, как было с Камнем Зари, уже с документами на моё имя.

Внезапно выходило, что благодаря этой практике мне больше не нужно было копить на атакующий артефакт. Как итог, у меня уходила нагрузка с бюджета, а это важно в свете будущего переезда в Москву.

Глава 26

Я оказался у ворот особняка Стужевых около одиннадцати утра. То самое время, когда все обычно разбегались по своим делам. По крайней мере, я очень надеялся на то, что меня никто не заметит.

Когда в Путоранской базе мне выдали вещи и взял телефон в руки, то растерялся. Даже не знал, стоит ли кому-то звонить или писать. Когда рядом с Норильском сеть появилась и смартфон стал разрываться от приходящих сообщений, то меня это даже немного испугало. Я все их прочитал и убедился в мнении, что не хочу никому писать и предупреждать о своём возвращении.

Ульяна отчитывалась, что у них всё хорошо. Вася так же пару раз в неделю сообщал, как дела обстоят в особняке. Мария тоже отправила очень много сообщений, вернувшись со своей практики. Из-за клятвы неразглашения она формулировала туманно свои мысли, но я понял, что ей там понравилось и даже показалось немного скучно. Даже Холодов писал, как и отец, что ждут моего возвращения и чтобы я предупредил.

Больше всего было сообщений от Ксении, которую родители в Разлом на практику не пустили. По сути, она вела отчёт о том, как проводит время. Мне потребовалось больше часа, чтобы прочитать всё.

Да уж, тяжко быть благородной леди — постоянные встречи и разговоры с теми, кого плохо знаешь и не горишь желанием видеть, посещения мероприятий, до которых также нет дела.

Всё то же самое, что было во время турнира, но только сейчас меня не было рядом, чтобы Ксения могла расслабиться. Она очень скучала, да и я тоже, если быть честным. Разве что у меня было много отвлекающих факторов, чтобы не тосковать о девушке. Но читая все эти сообщения, на душе стало совсем тоскливо, потому она была единственным человеком, кому я всё же ответил. За время пути были даже короткие созвоны.

Я осторожно отворил дверь особняка, внутри было тихо, как в склепе. Эта внезапно всплывшая аналогия заставила меня встать в небольшой ступор. Внезапно перед глазами пронеслись совсем древние воспоминания, которых я ещё не видел — топот младших братьев, голос мачехи, командующей слугами, тяжёлые шаги отца, крики сестры. Кажется, Алексей в такое время прятался где-то в кладовке, чтобы его не нашли. И только УЛьяна всегда знала, где он, и тайно приносила вкусняшки. А он мечтал, как вырастет, станет большим и сильным. Покажет всем, как они ошибались.

От этих воспоминаний я сам не заметил, как улыбнулся. Да уж, в итоге мечты его выпало исполнять мне. Хотя, это и мои мечты, на самом деле, пусть и немного под другим углом. В итоге, прошло два года и я уже совсем другой человек, не Серёжа Козлов, не Алексей Стужев, а кто-то совершенно новый, и однозначно повзрослевший.

Я тихо закрыл за собой дверь, не позволив пружине щёлкнуть. Снял ботинки, чтобы понести их в руке и не стучать каблуком по полу. Искушать судьбу не стал разглядыванием трапезной и гостинной, а сразу поднялся на второй этаж. Раньше не нравилось, что моя комната так близко к лестнице, теперь