Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Кэллам повел рукой, и тела демонов, как и все следы кровавой бойни, вмиг исчезли.

– Повернись, – приказала Делла.

– Или что? Метнешь мне в спину столовый нож? Снова.

Вот нахал! Как он вообще узнал, что у нее с собой нож?

– Тебе лучше уйти. Сейчас я немного не в себе. – Кэл сильнее склонился над тазом; его руки были напряжены и слегка дрожали.

– Я никуда не уйду.

– Я серьезно, Делла. Я слышу, как кровь бежит у тебя по венам. И с трудом… контролирую себя.

– Я тоже.

Наконец, он повернулся и встретился с ней взглядом. Его радужки и даже белки́ налились густой краснотой. По уголкам губ стекали алые струйки.

То, что нужно.

Кэллам втянул запах ее крови и хищно оскалился, обнажив острые, удлинившиеся клыки. Казалось, он находился во власти дикого голода, как тогда, на окраине Багрового леса, когда вобрал в себя слишком много крови и им двигали лишь животные инстинкты. Но какими-то сверхъестественными силами сейчас он пытался контролировать их.

Его взгляд скользнул к ее губам, к груди и медленно, мучительно медленно опустился вниз.

– Ты возбуждена. Понимаю. Первые часы после ритуала ты горишь изнутри. Дальше будет легче, но ненамного.

Воспользовавшись состоянием Кэла, Делла пропустила через себя все возникшее желание. Он снова втянул носом воздух и раздул ноздри.

– Тебе лучше уйти.

– Или что? – повторила она его недавние слова и, не выпуская из руки нож, сбросила на пол праздничный наряд, под которым у нее ничего не было. Потом перешагнула через платье и направилась к ванне размером с небольшой пруд, как и в ринальских королевских покоях. У нее за спиной раздалось низкое рычание, отчего по телу побежали приятные мурашки. Именно так звучал самый настоящий соблазн.

Делла спустилась по ступеням в воду – горячую, но не обжигающую, – и погрузилась в ванну по пояс. Вокруг нее поднимался пар, а по коже стекали бисеринки пота.

Кэл неестественно замер на месте, стиснув челюсти. В его глазах разгоралось пламя битвы с самим собой. Он смотрел на Деллу с диким, голодным выражением лица. Словно хищник, готовый броситься за добычей.

Но она не была добычей. Больше нет.

– Мы оба ринальцы. Ты голоден, я тоже. Что нам мешает? – Она провела тупой стороной ножа по отяжелевшей от желания груди. Ей никогда еще не приходилось соблазнять мужчину подобным образом, и Делла вдруг поняла, что ей нравится иметь такую власть.

– Помнишь, чему ты учил меня? – Свободной рукой она скользнула по животу и опустилась в воду, коснувшись набухшей плоти. Вихрь удовольствия тут же закрутил ее. – Помнишь, как учил меня потворствовать своим страстям?

Делла выгнула спину, продолжая поглаживая себя, и Кэл издал низкий гортанный звук.

– Сумасшедшая. – Он шагнул вперед, но снова замер, наблюдая, как другая ее рука поднимается от груди еще выше и прижимает нож к горлу острой стороной.

Делла уже давно прекратила сковывать себя и противиться желаниям, а стремление добиться цели побуждало ее и вовсе забыть о приличиях и стать самым настоящим ринальским хищником, причем опасным.

– Так и будешь там стоять? Или мы проверим, насколько крепка твоя выдержка, демон?

Губы Кэла растянулись в порочной улыбке.

– Моя грязная маленькая мышка возжелала демона? Жаждешь непристойных искушений, которые могу дать только я?

– А если и так? – Она сделала небольшой надрез на шее сбоку, почувствовав слабое жжение, и тонкая горячая струйка потекла по коже.

– Проклятье, Делла… – Низкий, бархатистый голос мужа превратился в рык.

С поразительной скоростью, присущей только ринальцам, он оказался рядом и сомкнул широкую ладонь у нее на горле прямо над раной. Второй рукой обхватил талию, развернул и прижал ее спиной к своей крепкой горячей груди. Делла ахнула, ощутив странный трепет предвкушения, когда его теплое дыхание коснулось шеи. Прильнув к ней ближе, Кэл запрокинул ее голову и впился острыми зубами в плоть. Из легких словно выбили весь воздух, а тело пронзила уже знакомая нестерпимая боль. Но жжение через мгновение исчезло – Кэллам стал жадно пить, кормиться ею, будто изголодавшееся животное.

Делла содрогнулась от вспыхнувшего возбуждения. Острое обжигающее желание все нарастало, усиливая и без того жидкий огонь в венах и распаляя влажный жар внутри.

Воздух окончательно покинул легкие.

Ее тело горело.

Пульсирующая боль между ног сводила с ума. Она в жизни не испытывала настолько опьяняющего состояния.

Кэллам понял это и отпустил ее талию, скользнув рукой по ее бедрам и ниже под воду, пока не ощутил всю полноту ее желания. Он удовлетворенно зарычал и начал поглаживать ее центр ленивыми движениями, заставляя извиваться. Это было чересчур. Делла распадалась на миллионы частиц удовольствия, которые сменялись волнами ошеломительного блаженства. Она застонала, и Кэл крепче прижался к ней, давая почувствовать свое возбуждение. Ее сознание словно исчезало из реальности, утопая в исступлении. Все в ней сосредоточилось в тех местах, где он пил ее кровь и касался пальцами. Внутри нарастало напряжение, становясь еще более мучительным, при этом прекрасным и всепоглощающим.

– Я… У меня внутри все… – Делле казалось, что она в самом деле вот-вот загорится, вспыхнет адским пламенем и спалит комнату дотла. И весь замок тоже.

Кэллам оставил невесомый поцелуй на укусе и на миг отстранился.

– Знаю. Сосредоточься на ощущениях. Скоро тебе станет легче. – Он поднес запястье ко рту и прокусил собственную кожу, так что потекли темно-красные струйки. Делла смотрела на него, охваченная трепетом. – Пей, – повелел муж, приблизив запястье к ее губам.

Этот запах… Он больше не был тошнотворно металлическим, скорее напоминал аромат Кэла с нотками спелых ягод.

Делла прижалась ртом к ране у него на руке, и кровь тут же хлынула в горло. Вкус оказался именно таким, как она представляла, – терпким и сладким, словно ринальское вино. Словно искушение. Словно чистый грех. Ее зубы мгновенно удлинились, клыки еще глубже вонзились в кожу мужа как раз в тот момент, когда он припал к ее шее и одновременно коснулся ее пальцем. Возбуждение смешалось с животным голодом, и, надо признать, Делле нравились подобные ощущения. Это наслаждение, опьяняющее и чистое, которое она продолжала вбирать в себя.

Теперь она поняла давние слова Кэла. Как бы ни была прекрасна ринальская кровь, она не могла сравниться с «тем самым вкусом». С человеческим. Однако каждый глоток заглушал все мысли у нее в голове. Приносил покой. Пусть и ненадолго.

Делла пила его, Кэл пил ее, пока его умелые пальцы размеренно двигались. Она обмякла в объятиях мужа. Казалось, ее