Человек-Миксер - Денис Райт

— Это российская? — я сглотнул, — Марка?..

— Угу, — подмигнула Вероника.

— У нас реально умеют делать такое?

— Когда очень надо и бюджет проходит через три закрытых статьи. Вот тогда — реально умеют, малыш!

— Патриотизм принял неожиданные обороты… Горжусь нашей страной! — поднял я большой палец вверх.

Вероника села за руль. Я устроился на пассажирском сиденье и понял, что машина двуместная. То есть бежать мне, в случае чего, будет некуда. Дверь опустилась с мягким электрическим вздохом. В салоне пахло свежей кожей, кофе и деньгами. Очень взрослая смесь! Я сразу почувствовал себя человеком, который должен сидеть ровно, ничего не трогать и не дышать на приборную панель без разрешения.

— Пристегнись, мальчик, — ласково попросила Вероника.

— Мне двадцать три вообще-то.

— Значит, пристегнись, взрослый мальчик, — хищно оскалилась Вероника.

Я пристегнулся. Она улыбнулась, вставила и провернула ключ зажигания, и машина ожила почти что беззвучно. На панели вспыхнули тонкие синие линии. Двигатель не рычал — он низко, уверенно гудел, будто специально экономил голос для того момента, когда придётся унижать законы физики.

— Готов?

— Нет.

— Отлично.

Машина сорвалась с места. Я вжал спину в сиденье, а душа на секунду осталась у главного входа ГОСТа и, кажется, пыталась вызвать такси.

— ГОСПОДИ!

— Не кричи, — ласково успокоила меня Вероника, — Тут хорошая шумоизоляция, но всё равно некрасиво.

— Мы сейчас нарушили сразу три закона!

— Только два. Остальное в рамках служебного режима, — включила она музыку, чтобы меня точно никто не услышал.

Из динамиков ударил знакомый русский поп-роковый бит, и уже через секунду я услышал короткое, до боли узнаваемое:

«Нас не догонят…»

— Серьёзно? — я вцепился в ручку двери, — Ты включила это, когда несёшься по Москве на секретном отечественном спорткаре?

— Атмосфера должна соответствовать нашей задаче, милок!

— Задача — чтобы я умер красиво?

— Задача — социальная адаптация, — с важным видом поправила Вероника.

— Моя социальная адаптация только что вылетела через лобовое!

Вероника смеялась легко, звонко, будто мы ехали не на скорости, из-за которой моя внутренняя бухгалтерия уже списывала активы, а просто катились по набережной на велосипеде. Невзирая на всё это, я уставился в окно. Москва смазывалась полосами: фасады, деревья, витрины, светофоры, люди на переходах, чужие жизни. Всё это выглядело слишком ярким после серых помещений ГОСТа. Слишком живым и адекватным. И от того даже немного тревожным. Только я начал привыкать к скорости, как вдруг на моё колено легла ладонь Вероники. Тёплая и пипец какая уверенная! А ещё совершенно незаконная с точки зрения моего внутреннего регламента. Я медленно посмотрел вниз. Потом бросил полный недоумения взгляд на Лазареву. Она держала руль одной рукой, смотрела на дорогу и улыбалась так невинно, будто её ладонь оказалась на моём колене в результате сложной навигационной ошибки.

— Эм, — поёрзал я.

— Что?

— Там моя нога.

— Я заметила.

— А там твоя рука…

— Тоже заметила, — хмыкнула она.

— Просто уточняю, что ситуация имеет физическое подтверждение… И странный контекст…

Вероника повернула ко мне голову, всего на секунду.

— Ты всегда такой милый, когда пугаешься?

— Н-н-ничего подобного!

— У тебя лицо мальчика, которого впервые трогает женщина. Кого ты обманываешь? — хитро улыбнулась она.

— Я сейчас чувствую себя молодой студенткой, к которой в баре подсел слишком уверенный тип, — признался я шепотом.

Вероника расхохоталась.

— Прости. Перебор?

Я честно подумал. С одной стороны, это была Вероника. Красивая, уверенная, загорелая, пахнущая сладким кофе и дорогой жизнью. С другой — моя нервная система уже подала заявление о переводе в другой организм.

— Немножко, — отвёл я взгляд.

Она сразу же убрала руку. Без обиды и без игры в «ой, да ладно тебе».

— Учту, — кивнула Вероника, — Личные границы — важная часть адаптации.

— У тебя странный способ их проверять.

— Зато видишь, какой эффективный?

— Спорно…

— Но ты ведь не побоялся сказать мне об этом?

— Эт потому что я храбрый, — с полной уверенностью солгал я.

— Потому что я не Алиса, милок, — усмехнулась она, — Но храбрости тебе не занимать, признаю.

— Как думаешь, Алиса откусила бы мне руку, если бы я поступил так же?

— Не-а… Она бы сначала предупредила, — резко дёрнула Вероника за руль, минуя потенциальное ДТП.

— А-а-а! А потом⁈ — вцепился я в дверную ручку покрепче, и чуть не ударился виском об окно.

— Потом твоя рука стала бы тостом, — пожала она плечами.

Я даже представил. Получилось убедительно больно. До торгового центра мы доехали живыми. Однако, за то время я успел несколько раз похоронить себя. Вероника тот ещё гонщик, нелегальный и профессиональный!

Она выбрала парковочное место, которое даже снаружи выглядело так, будто бедных людей туда впускают только в качестве элемента контраста. Огромный стеклянный фасад, сияющие буквы, охрана в костюмах, машины у входа, женщины с пакетами, мужчины с мертвецкими лицами, которые несколько часов назад заявили: «я просто подожду здесь». А воздух… Да и в целом атмосфера… Такие, что их тут походу в кредит берут.

— Это «Афимолл»? — спросил я, выходя из машины.

— Служебный маршрут. Здесь удобнее.

— Удобнее кому?

— Мне, — сверкнула Вероника белоснежными клыками.

— Понятно. Самый важный критерий.

Внутри было светло, просторно и смертельно опасно для кошелька. Полы блестели. Витрины светились. Бутики смотрели на меня так, будто уже знали: я им не по карману, но им всё равно ржачно.

— Начнём с простого! — уверенно взяла меня под руку Вероника.

— С эвакуационного выхода? — вздрогнул я от неожиданности.

— С одежды, глупыш, — махнула она свободной рукой.

— Это было вторым в моём списке страхов.

Потому что в детстве одежду выбирала исключительно мама. И это был реальный хоррор.

Первый бутик встретил нас консультантом, который посмотрел на Веронику с уважением, а на меня — с профессиональной болью. Видимо, он сразу понял, что перед ним мужчина, которого привели явно не закупаться, а спасать. Дальше началось реальное пекло. Сначала Вероника примеряла что-то сама. Пиджак цвета сливок. Платье, которое выглядело как «я случайно красивая, но всё равно уничтожу тебя в переговорах». Какие-то очки. Туфли на высоком каблуке. Ещё один пиджак. Она выходила из примерочной, делала шаг, поворачивалась и спрашивала: