Человек-Миксер - Денис Райт

Ни хрена не сезонном, очень неуместном и слишком чистом. Он не пялился на витрины, не искал свободного столика и не болтал по телефону. Просто стоял у стеклянного ограждения и смотрел вниз, на потоки людей в торговом центре. В его руке висел маленький бумажный пакет из дорогого продуктового магазина. Из пакета торчала упаковка клубники. Что самое стрёмное — клубника была покрыта инеем. Затем мужчина медленно повернул голову. И я понял, что он пристально смотрит прямо на меня.

— Фиксируется знакомый температурный контур, — резко зашевелился в голове Блендо.

У меня пересохло во рту. Вероника что-то говорила, но слова вдруг отдалились. Я видел только светлое пальто, неподвижное лицо и белый след инея, который медленно расползался по стеклу рядом с его пальцами. Мужчина вежливо улыбнулся. Потом вдруг развернулся и спокойно пошёл к выходу.

— Максим? — Вероника сразу уловила перемену в моём лице, хотя голос у неё уже немного плыл, — Что-то случилось?

Я резко поднялся из-за стола.

— Мне надо ненадолго отлучиться, — спокойно ответил я, повиснув взглядом на том месте, где только что был мужчина.

— Куда-а-а? — пьяненько протянула Вероника.

— В туалет.

— Ты пл… плохо врёшь, — запнулась она.

— Тогда в плохой туалет.

— Максим… — она встала следом за мной, но тут же опёрлась ладонью о стол.

— Скоро вернусь. Останься здесь.

— С чего б-бы? — Вероника чуть качнулась и нахмурилась, будто злилась не на меня, а на собственное равновесие.

А я уже обходил стол.

— Потому что если я ошибся, я просто идиот. А если нет — здесь слишком много людей.

Её взгляд вдруг переменился. Игривость исчезла, будто её вырубили по нажатию кнопки. Осталась оперативница ГОСТа. Пьяная оперативница ГОСТа…

— Что ты увидел?

Бледная фигура уже исчезала за поворотом. На полу оставались крошечные белые следы.

— Ничего, скоро вернусь, — я пошёл следом, — Сообщи ГОСТу. На всякий случай.

— Ковалёв… — резко бросила Вероника мне в спину, но шагнуть за мной не смогла. Только снова опустилась на стул и потянулась к сумочке.

Я уже не слушал, только ускорил шаг. Мужчина в светлом пальто свернул за стеклянную стену лифтового холла. Когда я дошёл до поворота, его там уже не было. Зато двери служебного коридора в конце холла медленно захлопнулись, а из щели тянулся белый холодный туман.

— Максим, походу тебя приглашают… — зашевелился Блендо.

На промёрзшем металле инеем проступили буквы: МАКСИМ. НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ.

Глава 22

Тет-а-тет

Я стоял перед служебной дверью и смотрел на слова, проступившие на промёрзшем металле. «МАКСИМ. НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ.» В другой жизни это могло бы быть началом очень неловкого разговора с бывшей. В моей — приглашением от человека, который скорее всего умеет вытаскивать из людей эмоции, оставляя тела живыми. Прогресс, конечно, сомнительный.

Я медленно выдохнул. Изо рта вырвалось белое облачко пара, хотя ещё минуту назад в торговом центре было тепло. Пальцы сами собой сжались в кулаки от ощущения, что если я сейчас не сожму руки, они начнут дрожать. А дрожащие руки перед дверью с персональным приглашением от возможного холодильного маньяка — это, конечно, логично, но очень неуважительно к образу начинающего героя.

— Ну да, как иначе… — пробормотал я, — Служебная дверь. Куда же ещё…

Я оглянулся назад. За стеклом лифтового холла всё ещё виднелась нормальная жизнь: блеск витрин, люди с пакетами, эскалаторы, мягкий свет, какие-то дети, спорящие у автомата с игрушками. Там мир продолжал работать по старым правилам. А передо мной была дверь, от которой тянуло холодом и проблемами.

— Каждый раз, когда жизнь хочет испортить мне день, она отправляет меня в помещение с табличкой «Посторонним вход воспрещён», — тихо продолжил я, — Склады, технические коридоры… Скоро я начну заходить туда как домой. Обувь снимать, чайник ставить, спрашивать: «Ну что, фантастическая херня уже готова или мне ещё подождать?»

— Рекомендую не входить без поддержки, — посоветовал Блендо.

Голос у него был обычный. Сухой, ровный, как всегда, но я уже начал различать оттенки. У Блендо не было дыхания, лица, человеческой интонации в нормальном смысле. Зато иногда между его словами появлялась крошечная задержка. Микроскопическая.

— Очень своевременно, — ответил я, — А ещё что порекомендуешь? Разбогатеть, начать высыпаться и не превращаться в кухонный прибор?

Я достал телефон. Экран мигнул, осветил моё лицо слабым синим светом и тут же покрылся тонкой сеткой инея. В углу была одна жалкая полоска связи. Потом исчезла и она.

— Прекрасно. Даже связь решила, что этот разговор не для неё.

Я попытался набрать Веронике сообщение, хотя сам понимал, насколько это глупо. Пальцы скользнули по холодному экрану. Телефон завис. На секунду показал пустое поле, затем потемнел.

За спиной, где-то в ресторане, осталась Вероника. Пьяная, раздражённая, но всё ещё Вероника Сергеевна Лазарева. Оперативник ГОСТ. Девушка-кофемашина. Человек, который, возможно, сейчас очень старается попасть пальцем по нужной кнопке, чтобы позвонить мне. При нормальных обстоятельствах я бы вернулся и предупредил её. Но время терять было некогда. При ещё более нормальных обстоятельствах я бы вызвал Алису, Киприянова, Громова, Серафиму Андреевну, пожарных, священника и консультанта из бутика, который так скорбно смотрел на мои старые брюки. Но мужчина в светлом пальто уходил прямо сейчас, и возможно, что долго ждать он не собирался. А вокруг были люди. Много людей. Если Холодильник пришёл сюда не просто поговорить, то каждая лишняя минута могла превратить торговый центр в дорогую морозилку с фудкортом.

Я положил ладонь на ручку двери. Металл был холодный. Не просто неприятно холодный, как перила зимой. Он будто тянул тепло из кожи намеренно, жадно, со знанием дела. Я резко убрал руку, встряхнул пальцами и выругался сквозь зубы.

— Ладно, — сказал я самому себе, — Заходим, узнаём, что за псих, стараемся не умереть. Обычный рабочий день стажёра-носителя.

— Это не рабочий день, а прямое нарушение протокола, — подметил Блендо.

— Тогда обычное нарушение протокола, — пожал я плечами и снова взялся за ручку, толкнул дверь плечом и вошёл.

Служебный коридор встретил меня серым бетоном, узкими лампами под потолком и запахом пыли. Дверь за спиной мягко закрылась, почти беззвучно, но у меня всё равно возникло ощущение, будто за спиной отрезали кусок целого мира и все пути к отступлению. Сразу стало тише. За дверью