Человек-Миксер - Денис Райт

— Догадливый… — тихо хмыкнул мужчина.

Его признание прозвучало так легко, что пальцы у меня снова сжались.

— Ты оставил его там, — продолжил я, — А людей не просто заморозил. Ты что-то с ними сделал. Медики разморозили тела, но внутри… — тут я запнулся.

Перед глазами всплыло лицо одной из пострадавших, которую я видел мельком, когда медики выносили людей из «Полюса». Женщина лет сорока. Живая, дышала, глаза открыты. Но взгляд — пустой, будто кто-то выключил в ней всё, что могло отозваться на внешний мир.

— Внутри стало пусто, — договорил я.

Он внимательно смотрел на меня. Почти с интересом.

— Очень хорошо. Мне как раз говорили, что ты догадливее, чем выглядишь.

— Кто говорил?

— Да так, слышал от одного твоего фаната…

— Прекрасно. Ещё и фан-клуб, — закатил я глаза.

Он не ответил на шутку. Просто перевёл взгляд на город, потом снова на меня. Его глаза были светлыми, бледными, будто в них давно не осталось ничего человечного.

— Твоя группа действительно побывала в месте, где я немного поработал. Скажи, как тебе мои шедевры?

Мне на секунду показалось, что я ослышался.

— Что, прости?

— Порождения, иней. Сохранённые люди… Не идеально, конечно. Условия были неподходящие, носитель слабый, оборудование грубое… Но как первый этюд в городской среде — вполне достойно.

Где-то внутри меня что-то щёлкнуло, но нет, это не моторчик завёлся. Хотя, может и моторчик, но не миксерный… Я сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Не потому, что передумал. Просто понял: если сейчас сорвусь, он получит ровно то, что хочет.

— Так это всё твоих рук дело, — процедил я.

— Ты же и так это понял, разве нет? — развёл он руками.

— Понимаешь, одно дело догадаться. Другое — услышать, как ублюдок сам сознаётся.

Улыбка на его лице не исчезла, но стала чуть более усталой. Он медленно вынул одну руку из кармана и провёл пальцами по краю парапета. Там, где кожа коснулась бетона, сразу проступила белая линия инея.

— Значит, тебе не понравилась моя работа, — вздохнул он.

— Люди потеряли себя. Конечно, мне не понравилось. Как и любому адекватному человеку.

— Зато сохранили тела и свои жалкие жизни.

— Мужик, ты это сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Он сказал это без всякого вызова или злорадства, отчего мне стало ещё более мерзко. Будто передо мной был не маньяк, а специалист, спокойно поясняющий за качество оказанной услуги. Я сделал ещё один шаг.

— Зачем? Какой в этом смысл? Ты заморозил торговый объект, сломал носителя, наплодил… этих дурацких холодильниковых собак, оставил людей без эмоций и памяти. Ради чего? Вот правда, мне интересно.

— Ради нашего будущего, Максим, — и он посмотрел на меня так, будто я спросил, зачем человеку дышать.

— Конечно. Любимый ответ всех, кто творит дичь и ищет этому оправдание!

— Великие идеи всегда требуют жертв.

Я усмехнулся, но усмешка вышла какой-то кривой.

— Обожаю, когда жертв требуют те, кто жертвует не собой. Просто классика жанра.

Мужчина чуть наклонил голову. Не обиделся. Скорее отметил мою реплику как интересную.

— Ты присматриваешься слишком близко. Видишь отдельного человека, отдельную боль, отдельный страх. Поэтому тебе кажется, что мир состоит из личных трагедий. Но это иллюзия. Люди любят думать, что они отдельны, значимы, уникальны. На деле мы все — одинаковы, просто детали одного большого механизма. Винтики, если хочешь проще, — он обернулся к городу, будто говорит не со мной, а с огоньками внизу, — Одни детали ломаются, другие ржавеют, третьи мешают общей сборке. Чтобы механизм заработал правильно, одну часть приходится очищать, другую — хранить, третью — перерабатывать.

— А ещё одну — смешивать? — вклинился я.

Его взгляд внезапно переменился, незнакомец явно взбодрился. А Блендо внутри дрогнул.

— Максим, — тихо позвал он, — Погоди…

Я не остановился.

— Хм, Великий Рецепт, да? Или Большой… Не важно, как вы его называете! Это не отменяет того, что вы фрики…

— Блендо расскажет тебе, Максим, — улыбнулся мужчина, — Когда вспомнит.

Я почувствовал, как Блендо снова дрогнул. Для сущности, которая обычно комментировала мои страдания с интонацией, будто зачитывает инструкцию, это было почти паникой с его стороны. Он замолчал так глубоко, что в голове стало как-то пусто.

— И что он должен вспомнить, конкретно? — спросил я, прищурившись.

Мужчина не торопился отвечать. Он смотрел на меня с лёгкой печалью, как врач на пациента, которому осталось не более месяца.

— То, кем был, зачем создан и кому принадлежал.

— Блендо не вещь. Нет, ну технически… может, и вещь, но не в том смысле, — меня неприятно кольнуло дежавю: Ветров ведь тоже говорил о нём почти так же.

— Ты говоришь так, потому что ещё не понял, что владеешь ценным ключом.

— Ключом от чего?

— От рецепта, ты ведь даже запомнил название…

— Опять эта кулинарная секта⁈ — стиснул я зубы.

— Не секта. Закономерность, Максим. За-ко-но-мер-ность.

— У всех психов так. У одних закономерность, у других судьба, у третьих очищение, у четвёртых великий план. А потом почему-то обычные люди мрут, страдают или становятся овощами.

Он медленно выдохнул. Пар из его рта не вышел. Воздух вокруг него и так был мёртвым.

— Блендо не должен был достаться тебе. Ты — ошибка. Жертва обстоятельств. Неподходящий носитель в подходящий момент.

— Спасибо. Обычно меня называли просто неудачником, лохом или огузком.

— Но случилось то, что случилось, — спокойно продолжил он, — И теперь у нас есть выбор. Исправлять эту ошибку грубой силой или договориться.

— «У нас»?

— У тех, кто понимает, что ГОСТ никогда не станет твоим домом.

Я хотел отшутиться. Сказать что-нибудь тупое про ипотеку, прописку и общагу для миксеров. Но шутка застряла поперёк горла. Потому что слова его попали подозрительно точно. Мужчина сделал ко мне шаг. Неспешный, мягкий. Под подошвой тонко хрустнул лёд.

— Подумай сам. Они нашли тебя, связали, заперли, поставили статус риска, выдали пропуск, в котором твою личность превратили в аббревиатуру. Они называют тебя МКС-01, стажёр-носитель, объект наблюдения. Ты для них не Максим. Ты функция, которую пока что удобно держать под рукой.

Я ничего не ответил. Внутри неприятно сжалось. Я как раз