Стать хищной птицей - Кира Брайан

состояние было связано далеко не с физическим утомлением, а скорее с предвкушением выплеска накопившейся тревоги. Человек не спросил, кто за дверью, а просто, без сомнения, открыл ее на свою беду. Сокол схватил его за плечи и затолкал внутрь, сбивая с ног и роняя на пол. Мужчина хотел закричать, но как только он разглядел незваного гостя, то его лицо замерло в гримасе ужаса.

– Ну, здравствуй, старый друг. – Он вошел в квартиру вместе со Щеглом и Сизым и закрыл за собой дверь. – Скучал, Бульба?

Мужчина, что лежал на полу, не был похож на того, кто терроризировал Птиц полгода. Он скорее напоминал безработного бедолагу, что доживает свои годы на пособие по инвалидности. Он был с тростью, хаотично заросшим лицом и глазами, полными страха, будто встретил свой самый жуткий ночной кошмар. Он не пытался встать, но по его напуганному лицу было видно, что он всячески пытается найти запасные выходы из этой ситуации, которых у него не было.

– Я не виноват, я ни в чем не виноват! – Как раненое животное, он начал отползать, но из-за травмы ноги, полученной много лет назад, это выходило плохо.

– Правда? – Сокол опустился на корточки. – Да ты у нас всегда сухим из воды выходишь. В первый раз неслыханно повезло, так ведь? Напомни мне, почему я тогда не убил тебя, когда приходил к тебе после суда?

Мужчина зажмурился. Сокол и правда навещал его двенадцать лет назад, когда Бульба остался на свободе. Сокол пощадил его, потому что они были одного возраста. Потому что понимал, что на месте Бульбы запросто мог оказаться он сам. Сам Сокол мог пойти не по той дорожке и примкнуть к Гурову. Он мог неосознанно убить человека, чтобы получить одобрение. Зная обо всей ненависти Ласточки к этому человеку, он лично помиловал его и не сказал ей об этом ни слова.

– Так может, объяснишь мне, мразь, почему ты снова высунулся? И какого хрена решил возомнить себя новым Гуровым? – Сокол поморщил нос, при упоминании этого человека. – Думал, что я растворюсь как туман, после твоих страшилок? Не дождешься. Меня невозможно напугать, чтобы я сбежал или сдался.

– Послушай, Ск…

– Сокол.

– Да, да! – Бульба дрожащей ладонью протер лоб. – Я не виноват. Я не знал. Точнее сказать, о боже… – Он снова приостановился, чтобы отдышаться. – Я хотел подзаработать. Сам видишь, как я живу. Деньги легкие, но незаконные, а кто-то из тех, кто на меня работал, решил запугивать вас от моего имени, решили, что, учитывая нашу с тобой историю, выйдет весело.

– Вышло весело. – Сокол достал пистолет из кобуры и приставил дуло ко лбу мужчины. – Видишь, как мне смешно? Но что-то я не вижу улыбки на твоем лице.

– Пристрели меня, если хочешь, но не вини в том, в чем я не виновен. – Он закрыл глаза. – Вина былых времен до сих пор ступает за мной по пятам, и мне никогда не забыть этого. Трость и нога – вечное напоминание. Ты сделаешь мне одолжение, если убьешь, потому что я устал просыпаться с мыслями о собственной никчемности.

– Я тебе не ангел-хранитель, чтобы исполнять любую просьбу, – Сокол оскалился. – Ты просил о помиловании, я сделал. А сейчас просишь о смерти?

– Я понятия не имел, как будет невыносимо. – Бульба устало приоткрыл глаза. – Ступив однажды в это болото, ты утопаешь в нем. Одна ошибка – и ее последствия накрывают с головой каждый день. Я уже свыкся с мыслью, что бессилен перед всем тем грузом, что тянется за мной, но осознавать свое бессилие перед другими событиями, которые происходят спустя время, – это невыносимо.

Сокол поджал губы и убрал пистолет. Он выпрямился и сделал шаг назад, признавая поражение. Бульба не без помощи трости поднялся на ноги и отряхнул мятую вельветовую рубашку. Он окинул взглядом Щегла и Сизого, что выступали, по всей видимости, своего рода группой поддержки для Сокола при разбирательствах с людьми из прошлой жизни. Хромая, он дошел до стены и оперся на нее свободной рукой.

– Я не убью тебя лишь из-за того, что ты мне все еще должен. – Сокол вскинул подбородок. – Помни, что ты живешь благодаря мне, и, если ты не разберешься со своими людьми, а мои люди будут в опасности, я уничтожу тебя.

Бульба и правда выглядел жалко. Словно это не он на пике своей молодости претендовал на заместителя Гурова и его главного помощника. Словно это не он, пытаясь впечатлить его, застрелил невинного человека на заброшенной фабрике. Сейчас его было не отличить от сотни несчастных людей из неблагополучного района, у которых до конца жизни останется мечта выбраться со дна, когда они сами уже стали его частью. И пусть перед Соколом сейчас стоял убийца его спасителя, он не мог спустить курок. Он знал: Бульба не убийца и не злодей. Он жертва обстоятельств, которой останется навсегда. Когда он ехал сюда, то ожидал встретить настоящего злодея, который появился сам собой. Злодея без принципов и жалкой истории, в которой Сокол играет последнюю роль. Но в итоге он встретил все того же никчемного Бульбу, вечную жертву, несчастного человека, история которого писалась на глазах Сокола.

– Я устал от тебя.

– Я сам устал, правда.

Ласточка все время твердила ему, что он не имеет права устраивать самосуд, даже когда человек объективно виновен. А он вечно сопротивлялся ей, называя ее слабой и бесхребетной. Но почему сейчас, даже в ее отсутствие, он не может расправиться с тем, из-за кого у Птиц неоднократно были проблемы? Бульба был слабым звеном для Сокола и объектом слепой ненависти для Ласточки. Именно поэтому она его ни разу не видела со смерти Дрозда. Глухарь бы возгордился Соколом, сказал бы, что тот наконец-то встал на путь истинный и искупил все свои грехи. Но что, если это не путь истинный, а обыкновенная слабость, которой не должно быть места, когда придет настоящая опасность? Ярость на убийц изжила себя, а на ее место пришла аутоагрессия и нескончаемая вина за растраченное время.

* * *

По святой традиции, появившейся у Птиц уже давно, полагалось после побед и тяжелых дней отдыхать так, чтобы потом пришлось долгие дни нарабатывать упущенное время. В обычные дни это сопровождалось пивом и хорошей музыкой. Но победа над злодеем, который не являлся таковым, должна была отмечаться красиво и душевно. Поэтому Сокол отвез всех Птиц на речку, чтобы те могли насладиться прохладой и пожарить шашлыки, позабыв о проблемах Гнезда. В первую очередь это было необходимо самому