Месть - Виктория Э. Шваб

– Я могу вам помочь?

Виктор изучал его, сгибая пальцы.

– Очень на это надеюсь.

Дюмон оглядел парковку.

– Я сегодня уже закончил, но вы можете записаться на прием…

У Виктора не было на это времени – он ухватился за нервы доктора и потянул. Дюмон с потрясенным криком изогнулся. Он схватился за грудь, пот выступил на лбу.

Дав понять, что не шутит, Виктор его отпустил.

Дюмон прижался к своей машине.

– Вы – ЭО.

– Как и вы, – ответил Виктор.

– Я не причиняю вреда людям, – сказал Дюмон.

– Нет? Тогда что у вас за способность?

Дюмон вздохнул.

– Я вижу, как люди пострадали. Увидев, я могу их исцелить.

Облегчение охватило Виктора. Наконец-то реальный шанс.

– Хорошо, – сказал он, шагая к доктору. – Покажите на мне.

Дюмон покачал головой. Виктор снова собирался надавить на него, но дверь на лестничную клетку распахнулась, и оттуда вышла небольшая толпа медсестер, оживленно болтая меж собой. Машина рядом пискнула сигнализацией. Виктор немного переместился, чтобы женщины не увидели лишнего.

– Не здесь, – пробормотал Дюмон.

– Тогда где? – спросил Виктор.

Доктор кивнул на больницу.

– Мой кабинет на седьмом…

– Нет, – сказал Виктор. Слишком много глаз. Слишком много дверей.

Дюмон потер лоб.

– Пятый этаж находится на реконструкции. Там должно быть пусто. Это лучшее, что я могу предложить.

Виктор заколебался, но жужжание в голове уже распространялось на конечности. У него заканчивалось время.

– Ладно, – сказал он, – ведите.

* * *

В это время на другой стороне города…

Сидни пыталась дозвониться до Виктора, но каждый раз попадала на голосовую почту.

Что имела в виду Джун, когда сказала, мол, у него проблемы?

Они были осторожны. Они всегда были осторожны.

Ты мне доверяешь или нет?

В тот момент Сидни доверяла. Она надеялась, что не ошиблась.

За спиной раздались шаги. Рука Сидни автоматически потянулась к пистолету, который она теперь держала в пальто, большой палец лег на предохранитель.

Но затем Сидни узнала тяжелую поступь и повернулась. Митч шел к ней через сад на крыше.

– Вот ты где, – весело сказал он.

Она отпустила пистолет.

– Привет. Просто любуюсь видом. – Она старалась, чтобы голос звучал беззаботно, но голова все еще кружилась, и Сидни боялась, что чувства отразятся на лице, поэтому отвернулась. – Странно, правда? Как меняются города. Здания строятся и рушатся, а они все те же – и в то же время другие.

– Как и ты, – сказал Митч, взъерошив ее розовый парик. Жест казался легким, но в его голосе сквозило напряжение, повисла тяжелая тишина. Мысли Сидни были о Викторе, но она знала, что Митч думал о ее сестре.

Они никогда не говорили о том, что на самом деле случилось с Сереной. Сначала было слишком рано, а потом уже поздно. Рана затянулась насколько смогла.

Но теперь, когда они вернулись в Мерит и на горизонте маячило достроенное здание «Фалкон-прайс», воздух полнился невысказанными словами.

– Эй, Сид, – начал Митч, но она его перебила.

– Ты когда-нибудь хотел стать ЭO?

Митч нахмурился, вопрос застал его врасплох. Он не ответил сразу. Он всегда был таким осторожным, думал, прежде чем что-то сказать.

– Я помню, как познакомился с Виктором, – наконец произнес он. – Те парни крепко меня доставали, а он… – Митч взмахнул рукой. – У него это получилось так легко. Наверное, ему и правда не пришлось напрягаться. Но глядя на него, я почувствовал себя… мелким.

Сид рассмеялась.

– Ты самый большой парень, которого я знаю.

Он улыбнулся ей, но вышло грустно.

– Иногда кажется, что ты дерешься голыми руками, а у противника – нож. Но парень с ножом в конце концов наткнется на кого-то с пистолетом. А тот, что с пистолетом, напорется на мужика с бомбой. По правде говоря, Сид, всегда есть кто-то сильнее тебя. Так устроен мир. – Он посмотрел на сияющий небоскреб. – Неважно, кто ты, человек против человека, или человек против ЭO, или ЭO против ЭO. Ты делаешь то, что в твоих силах. Борешься и выигрываешь, пока не найдется противник мощнее.

Сидни сглотнула и снова уставилась на горизонт.

– От Виктора ничего не слышно? – спросила она, стараясь говорить непринужденно.

Митч покачал головой.

– Пока нет. Но не волнуйся. – Его рука легла ей на плечо. – Он способен о себе позаботиться.

* * *

Центральная больница Мерита

Их шаги эхом отдавались на лестнице.

– Что именно происходит на пике этих приступов? – спросил Дюмон.

– Поражение нервов. Мышечные спазмы. – Виктор перечислял симптомы. – Мерцательная аритмия. Остановка сердца. Смерть.

Дюмон оглянулся.

– Смерть?

Виктор кивнул.

– Вы знаете, сколько раз умерли? Мы говорим о трех-четырех рецидивах или десятке…

– Сто тридцать два.

Лицо доктора обмякло.

– Это… невозможно.

Виктор сухо посмотрел на него.

– Уверяю, я вел подсчет.

– Но это же невероятная нагрузка на тело. – Дюмон покачал головой. – Вы не должны были выжить.

– В этом одновременно и суть, и причина проблемы, верно?

– Случаются ли у вас когнитивные нарушения?

Виктор колебался.

– Сразу после приступа наступает короткий период дезориентации. И он становится все длиннее.

– Чудо, что вы все еще способны формулировать предложения.

Чудо. Виктор всегда ненавидел это слово.

Они дошли до пятого этажа, и Дюмон открыл дверь. Доктор нажал на выключатель, зажегся свет, пробежав дрожащей волной, озарил просторное помещение, где действительно как раз разбирали пол, чтобы собрать заново. Пластиковая пленка свисала импровизированными шторами, оборудование укрыли белыми чехлами, и на мгновение Виктору почудилось, будто он снова в недостроенном здании «Фалкон-прайс»; голоса отскакивали от бетона.

– Там есть несколько смотровых, – сказал Дюмон, но Виктор отказался двигаться.

– Сойдет и тут.

Они стояли посреди захламленного пространства. Виктор предпочел бы четко видеть выходы, но из-за пленки это было невозможно.

Дюмон поставил портфель на пол и сбросил пальто.

– Давно вы стали ЭO? – спросил Виктор.

– Два года, – ответил доктор.

Два года. И только что появился в их поисковой матрице.

– Присаживайтесь, – предложил Дюмон, указывая на стул. Виктор продолжил стоять.

– Скажите мне одну вещь, доктор. Когда вы умирали, о чем вы думали?

– Мои последние мысли? – повторил Дюмон. – Я думал о своей семье… как сильно буду по ним скучать… как не хочу уходить… – Он запинался, будто не мог вспомнить. Возможно, просто нервничал, но Виктору пришел на ум образ актера, забывшего слова роли.

– Говорите, ваша сила – диагностировать болезни?

Не сходилось.

То, что одаренный переживает в момент смерти – его последние мысли, воля выжить, самое отчаянное желание – формирует его силу. Последние мысли Дюмона, последние мгновения должны были повлиять на его способность, однако…

Доктор нервно улыбнулся.

– Я думал, что должен был поставить вам диагноз.

Виктор скопировал его