Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

обеспечения эвакуации нашего гарнизона. При отступлении взорвать дворец, все ремесленные мастерские и магазины. Жителям — неделю на эвакуацию. За это время все, кто имеет желание, смогут покинуть город. Беглецам помогать армией. Тело князя и его родителей эксгумировать и вывести для захоронения в Бахаранг. Там фанатикам не оставлять ничего, пусть питаются злобой и сурами из Корана.

— Я за предложение Её Величества, так как не вижу смысла терять жизни наших солдат и офицеров, если нас там не желают принимать. Пусть живут сами, — Начальник Генерального Штаба, видимо, давно был такого же мнения, как и я.

— Но наш престиж может пошатнуться в тех краях — произнёс герцог Эмберский.

— Дядя, какой престиж? — тут уже не выдержал молчавший Райан. — Мы спокойно объявим, что раз жители не желают жить под нашим знаменем, то мы их не заставляем. Пусть живут под своим, и как-нибудь сами, но к нам больше не обращаются. Всю торговлю прекратить, у нас всё, что они поставляли, давно есть.

— Вопрос: с кем будем эту проблему решать? Да и факт наличия курганской конницы никто ещё не отменял. Эти будут просто грабить даже без ведома бихарцев, так как я сомневаюсь, что они вообще управляемы, — Ойгена интересовали практические действия, то есть что делаем сейчас.

Молчавший герцог Андольский указал концом карандаша в сторону Джхарханда:

— А вот с этим что делаем? Там вроде как даже нашего гарнизона не было? Султан решил уйти под руку Джайпура?

— Как по мне, пусть уходят, — проговорил генерал Фергюссон, встал и подошёл к карте.

— Что мы имеем? Моё личное мнение — оставляем северные территории вот по эту линию. Мы на них особенно и не рассчитывали. Линия Карвар — Латур и Нагпур даже не обсуждается, тем более местное население спокойно интегрируется в наше правовое поле. Занозы у нас — вот здесь.

И он постучал пальцем по значку моста у Райгарха и городу Райпур.

— Я предлагаю усилить наши позиции в Райпуре, восстановив там крепость и расквартировав современную артиллерию, потому что властитель Чхаттисгара уже дважды пытался доставить нам неприятности. И разместить гарнизон в укреплённом форту у моста. Захват моста прерывает наши сухопутные коммуникации с Бангалором и Нагпуром.

— Султан Дакки тоже согласен с мнением Болтона, он подтвердил это телеграммой. Ему будет даже выгоднее, если придётся убрать войска с правого берега. Через реку они не переправятся, у Кришнагара и Маяпура оборудованы сильные позиции, а патрулирование реки канонерками не даст врагам устроить переправы. Мелкие группы допускаем, но султан предлагает раскинуть вдоль реки сеть пограничных постов, связанных телеграфом.

— Граф, — я обратилась к Ойгену, — Вы не можете нас просветить, по какой причине одни мусульмане охотно принимают нас и идут к нам на службу, а эти упираются и к тому же ведут себя как-то нерационально? В чём разница? Ведь одна и та же вера. Но одни режут других, требуя от них, чтобы они думали так же, как они.

— Ваше Величество, так и у христиан вера одна, но как они весело друг друга режут. Я имею в виду католиков, протестантов, греческую церковь, православие. Это ещё я не перечислил другие ответвления. У всех один Бог, но все видят его по-разному и считают именно своё видение правильным. Да ещё и готовы убивать друг друга за это.

— То есть всё дело в разнице восприятий?

— Ну не совсем так. Большинство мусульман принадлежат к суннитской ветви Ислама. В Дакке, в других султанатах и княжествах преобладают последователи Ахль ас-Сунна, то есть это традиционный Ислам с почитанием пророка Мухаммеда, почитанием святых суфийских шейхов, а на севере, в том же Чхаттисгаре, в Бихаре, в Утаре — суннитское течение Ахль-и-Хадис, или, по-иному, салафиты. Они призывают к точному соблюдению всех постулатов Корана и против любых нововведений, отрицают и суфизм, и самих святых шейхов. Поэтому и резня.

— Да просто под прикрытием религиозной демагогии одни пытаются стать выше других и поиметь земные блага, вот и всё. Как тут, так и в Старом Свете, — резюмировал граф Хьюз.

Он тоже был за оставление Бардамана, так как не видел смысла его пребывания в составе Империи. Если мы не можем там развивать промышленность, науку, даже взимать налоги — то пусть живут сами, без нашей помощи.

Генеральному Штабу поручили проработать все вопросы в течение недели, маршалу Болтону вывести корпус Гейра к Бардаману, ранее возведённые посты и укрепления взорвать. Начать эвакуацию населения, не желающего жить в контролируемой салафитами зоне.

На верфях Глорайта и Глома заложить и в кратчайшие сроки построить четыре речные канонерские бронированные лодки для усиления флотилии, которая будет базироваться в Баласоре, где уже начата постройка причалов и складов военно-морской базы.

Почти одновременно поступили сведения с востока от генерала Байана. Возмущённые новыми налогами и поборами на танскую армию подданные княжества Кин свергли своего князя и возвели на княжеский трон его двоюродного брата, женатого на сюннской княжне.

Попытка вана Тан направить на помощь бывшему союзнику конницу была нивелирована выдвижением кавалерийского корпуса армии генерал-полковника Кертиса к столице княжества Сун — городу Янг. При этом сунские войска активности не проявили, просто наблюдая за походом нашей конницы с артиллерией.

Узнав, что дорога на север практически перекрыта, ван отозвал войска. На угрозы в свой адрес князь Сун ответил, что у него нет такого оружия, которое могло бы противостоять вальрондским пушкам, поэтому он решил понапрасну своих людей не губить.

Новый кинский князь сразу прислал послов ко всем соседям с заверениями о желании жить мирно и дружно и попросил помощи княжеству, в котором после продолжительной засухи наступил голод.

Мы тоже выделили им обозы с зерном, рисом и мукой. Войска Кертиса демонстративно под барабаны покинули занятый ими ранее кинский Хиян и отошли на сюннскую территорию.

За исключением бардаманских событий ничего негативного пока не происходило. Специалисты посмотрели привезённое Корой оружие и сделали свои выводы. Франкская винтовка превосходила прусскую в надёжности и долговечности.

А вот револьвер франкский понравился, и даже было решено на его основе сделать крупнокалиберный ствол для морского флота. То есть использовать готовые наработки.

Из Андола мы тронулись в путь на трёх пароходах, куда было погружено имущество двора, сели императорская семья и семьи ближайших соратников Императора. Плыли не спеша и через трое суток прибыли на место. Власти города организовали торжественную встречу, были вывешены имперские флаги, гремели барабаны и звучали трубы.

Первым указом, сразу подписанным Императором в Хайланде, был указ о награждении за высокие заслуги в научных разработках университета в Ланторине званием Императорского. Учёные мужи заслужили это звание,