41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Наше командование более низкого уровня уточнило, что пары- тройки разбитых партизанских отрядов с вашей стороны будет вполне достаточно. Любого убитого советского офицера из партизан можно будет объявить Пуховым, чтобы фюрер успокоился. Блицкриг идёт хуже наших ожиданий, поэтому фюреру нужны наказанные виновные и погибшие враги.

Эрих минуту слегка растерянно размышлял, затем решился. Откровенность за откровенность.

— Если говорить совсем честно, штандартенфюрер, то мои доклады были не совсем точны. — тихо сказал Штольке.

— Вы не уничтожили эти четыре партизанских отряда? — нахмурился Штерлиц.

— Разбил да, уничтожил? — крайне сомневаюсь. — пожал плечами Эрих. — Понимаете,в результате каждого боестолкновения, мы уничтожали какое-то число партизан, в нескольких случаях значительное количество,но всякий раз какая-то часть из них успевала убежать. Преследовать их по дремучим дебрям и болотам было нецелесообразно и крайне опасно. У меня есть сильное подозрение, что какие-то из «уничтоженных» мною партизанских отрядов вполне могли сохранить боеспособность. Пусть и не в изначальной степени.

Я вам это говорю потому что вам здесь из кабинета многие вещи могут казаться не такими какие они есть на самом деле. Это на фронте, если вражеская дивизия потеряла половину или две трети своей численности, то она разбита и полностью потеряла боеспособность.

К сожалению, с партизанами совсем другая история. Например,мы трижды сталкивались с одним и тем же партизанским отрядом. Я в этом уверен. Трижды наносили ему жесткое поражение. Так вот, каждый следующий раз уцелевшие партизаны сражались ещё отчаяннее и упорнее.

И этому упорству мы сильно обязаны тем камрадам, которые приняли решение уморить русских пленных с голоду в концентрационных лагерях. Сбегая в партизаны, они понимают, что у них нет иного выбора кроме как сражаться до последнего. Сдохнуть с голоду куда худшая перспектива чем погибнуть в бою. Это понимают даже представители низшей славянской расы. Большая беда в том что для пленных русских мы не даем достойного места в нашем рейхе. На мой взгляд это фатальная ошибка.

В этот момент штандартенфюрер испуганно замахал руками.

— Этот вопрос, Эрих, очень деликатный. Лучше не выражать слишком сильно и громко свою позицию по этому поводу. К нам попало в плен слишком много русских. Если их кормить как следует, то это значит понизить стандарты питания или наших доблестных войск или мирного населения в рейхе. Сами понимаете в чью пользу командование делает выбор между чужими унтерменшами и своими гражданами.

На это Эрих мог лишь досадливо пожать плечами.

Глава 40

Эпизод 40

17.50 19.07.41

Мы энергично возводили будку и шлагбаум под блокпост, забрав у местной литовской администрации доски в качестве строительного материала.

Робкие возражения на необходимость оформления соответствующих документов для последующей денежной выплаты Беляков весело отмел предложением поискать в посёлке партизан, которых будет необходимо вздернуть прямо возле здания администрации. В назидание долбанным литовским червям, не сознающим своё великое счастье стать частью великого рейха.

Вопросы про документы резко исчезли, а доски стремительно, как в сказке про Гарри Поттера, появились, а также гвозди, молотки и огромная радость на лицах от того что Великий рейх прогнал Советы и позволит восстановить независимость…

— Не позволит, — цинично рассмеялся особист. — Немецкие солдаты умирали здесь не за вашу грешную свободу, а за новые территории для рейха.

Литовцы, услышав это, недовольно скривили рожи.

— Но жить при рейхе вам будет комфортнее чем с красными… наверное. — продолжил балагурить Беляков. — В колхоз мы вас не погоним, а вот про концлагерь хорошо подумаем. — и снова рассмеялся, глядя на совсем погрустневших прибалтов.

И вот благодаря не сильно добровольной помощи местного населения мы строим блок пост на пути снабжения группы армий Север.

Неподалёку есть лесок куда можно прятать лишнее имущество и трупы немецких водителей и солдат.

Как ни странно первым в наши сети попал армейский оберст ехавший куда-то по своим делам с небольшой охраной.

При чём мы его не тормозили, и вообще от греха подальше собрались пропустить.

Он остановился сам по санитарной надобности, вышел из своего лёгкового Мерседеса, сходил по делам в свежепостроенный сортир и на обратном пути неожиданно стал распекать рядового Сурикова за неопрятный вид.

Рядовой стоял по стойке смирно, ни слова не понимая по немецки, и глупо улыбался во все тридцать два зуба.

Что очень сильно сердило полковника.

Ему видимо захотелось построить эсэсовцев, поорать на рядовых чужого военизированного подразделения и поднять себе настроение за чужой счёт, а тут какой-то солдат имеет наглость скалиться прямо в его командную харю.

На спасение Сурикова прибежал Беляков, опередив меня буквально на секунду:

— Хайль Г… герр Оберст. Вы здесь чего забыли?

Оберст обернулся к офицеру СС:

— Ставлю на вид вашему солдату за неопрятный вид.

Суриков действительно не выглядел излишне опрятно и подтянуто, но его сильно извиняли две вещи:

бывший владелец его формы, истинный ариец, обладал поистине богатырским телосложением, поэтому сухощавый Суриков и выглядел как пугало, на которое натянули старое одеяло.

К тому же комрад из CC погиб не самой простой смертью, получив сразу 6 пуль из пулемёта мг-34 в грудь.

Как ни старался залатать китель наш бодрый Суриков, вышло у него так себе. Не швея он был до мобилизации, а сельский кузнец и тракторист.

— Манн Клейн недавно побывал в бою где сильно изодрал свою форму в лесу, гоняясь за партизанами, герр оберст. — решил я встать на защиту липового германского солдата.

Полковник нахмурился:

— А запасной комплект?

— Запасной комплект взорвали партизаны во время нашей передислокации из Белоруссии. Кстати, кто вы такой и куда направляетесь с такой небольшой охраной? Кругом ведь полным-полно партизан. С вашей стороны очень неразумно так поступать, герр оберст.

— Буду я ещё бояться каких-то там бандитов. — брезгливо фыркнул офицер.