41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Так что возможно кто-то был у Белякова в предках из бывших хозяев жизни.

— Как вы думаете, сколько наша затея с блокпостами продержится? — спросил я его мнение.

— Еще дня три, в лучшем случае семь. Всё таки немцы сейчас должны быть сильно увлечены с забегами по лесной местности в поисках партизан. На камрадов в фашистской форме им сейчас нет времени и возможности обращать внимание. Но это всё до первого бдительного офицера в большом караване. Тогда один из наших блок-постов раскроют и начнут проверять все имеющиеся по всем дорогам скопом.

— И тогда всех наших товарищей перестреляют как куропаток. — сказал я мрачно.

— Никто из нас не собирается жить вечно, все мы готовы умереть за Родину и совершенно не хотим обратно в плен. Нахлебались немецкого гостеприимства по самые гланды, — философски заметил особист. — К тому же никто не мешает какую-то часть отряда, охраняющего блок-пост расположить рядом в лесочке или в овраге в качестве засадного полка.

Чтобы либо помочь, если врагов будет не слишком много, или убежать чтобы продолжить партизанское движение.

— У вас сегодня, товарищ лейтенант, просто день отличных идей. — похвалил я Белякова.

— Такая у меня работа, — усмехнулся особист.

— Значит теперь вам предстоит проехаться по блокпостам за новыми трофеями. — сказал я. — Собрать продовольствие, оружие и боеприпасы на увеличившееся количество освобождённых.

— Если возможно, то замените меня кем-нибудь ещё. — поморщился Беляков. — Мне предстоит командовать большим и очень разношерстным отрядом. А я пока очень слабо изучил даже сержантов и ефрейторов из новых освобождённых. Непонятно на кого из них можно будет положиться, а кого лучше наоборот задвинуть в запас. Мне нужно время пообщаться с народом. — Особист говорил дело.

Поэтому я решил проехаться ещё раз. Как говорится хочешь сделать дело хорошо, сделай его сам.

Мы снова быстро прокатились по блокпостам, выгребли 30 ящиков тушёнки, 20 ящиков сухпайков, сотню наборов униформ, под сотню винтовок Маузер и какое-то количество гранат. Кроме того с большой осторожностью взяли взрывчатку.

На одном из блокпостов ее реквизировали из небольшой разгромленной немецкой колонны.

Из наших «старичков» со взрывчаткой никто не умел работать, но вдруг кто-то из «новичков» окажется сапёром?

Так и вышло: сержант Русаков оказался опытным специалистом-взрывотехником с десятилетней практикой и мог сделать бомбу даже из хлебной муки.

Разумеется, такого ценного специалиста Белякову я отдавать не стал, а сформировал отдельную мобильную бригаду из десяти человек на двух грузовиках.

Они выезжали к железной дороге, незаметно делали подрыв путей подальше от населённых пунктов и возвращались обратно.

Целью их действий было парализовать снабжение немцев по железной дороге от половины суток до суток.

Подрывник Русаков отобрал из своей десятки троих учеников и показывал им как нужно правильно взрывать вражеские объекты.

Другая мобильная бригада, тоже из десяти человек плюс снайпер Вася Алексеев с учениками, на двух машинках отслеживали передвижение железнодорожных ремонтников, которые должны были чинить взорванные пути, и с безопасного расстояния выводили из строя опытных работников железных дорог.

Вася старался стрелять не насмерть, учитывая что железнодорожники были гражданскими, и вероятно подневольными работниками.

Десяток бойцов страховали и охраняли сверхценного специалиста, а ещё несколько среди них заодно внимали секретам снайперского мастерства.

Честно говоря я никогда не понимал излишне большого желания взрывать именно железнодорожные мосты.

Нет, я конечно согласен, что если разрушить большой оживленный мост, то его очень дорого и долго будет стоить восстановить.

Однако в условиях войны это долго благодаря мобилизационным сверхусилиям могло превратиться в довольно быстро, если нагнать кучу народа и заставить работать в три смены.

Всегда ведь можно сделать временный понтонный мост и таким образом почти полностью восполнить взорванный объект.

Кроме того такие стратегически уязвимые точки обычно очень хорошо охраняются.

Существует огромный риск положить целый отряд крайне ценных специалистов и не достичь никакого результата.

Не лучше ли гарантированно подорвать железнодорожное полотно в 5−7–10 местах, сберечь жизни профессиональных диверсантов и всё-таки доставить немалое количество проблем противнику?

В ситуации: журавль-синица, я выбирал толстую откормленную синицу.

Тем более что взрывчатки мы привезли с собой довольно много и создавать проблемы немцам планировалось на постоянной основе, а не один раз героически погибнуть и всё пролюбить.

— Товарищ старшина, там колонна бензозаправщиков, большая, много охраны, — подбежал ко мне красноармеец Снегирев, одетый в форму штурманна СС.

— А точнее? — заинтересовался я.

— Виноват, два десятка заправщиков и около роты охраны, судя по количеству грузовиков. — поправился Снегирев. — Точнее сказать нет возможности.

Тут передо мной замаячила дилемма.

С одной стороны едет очень ценный груз, потеря которого может довольно сильно ослабить давление немцев на фронте, с другой стороны численность охраны этой колонны на грани возможностей нашего блокпоста даже при условии внезапности атаки.

— Снегирев, дуй в лес к «новичкам», пусть приготовятся и поддержат нас в случае необходимости.

Нельзя пропускать такую большую колонну с топливом для немецких танков.

Нужно как можно дольше оттянуть начало блокады.

Каждый день из Ленинграда вывозили десятки тысяч мирных жителей, которые в этой реальности не умрут с голода. Ради этого стоило рисковать всем. Даже жизнями своих парней.

Красноармеец побежал к лесу во все лопатки, а я тем временем пошёл с наглой скучающий рожей тормозить колонну, спешащую под Лугу заправлять немецкие танки.

Ко мне немедленно подскочил командир колонны, майор Вермахта, маленький живенький Фриц в форме танковых войск.

Он бросил нацистское приветствие рукой и стал недовольно визгливо выговаривать:

— Унтершарфюрер, вы задерживаете невероятно ценный для фронта груз. Требую немедленно нас пропустить. Каждая минута на вес золота.

Я ответил ему небрежным на грани неуважения приветствием и сказал спокойно скучающим голосом:

— Майор, потерпите буквально 10 минут задержки. Пусть ваши водители и охрана сходят пока в кусты