41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Я выругался, осмотрелся в поисках уцелевших автомобилей и снова выругался:

— У нас вся техника разбита. Как это сделать?

— Не вся, — возразил особист. — несколько мотоциклов уцелело.

Мы их в лес уволокли на всякий случай. Вместе с лошадками. Я распорядился. Как чуял.

— Молодец, — от радости я едва не обнял его, — нужно отправить пару товарищей с приказом сниматься с блокпостов, объединяться в один партизанский отряд во главе с… эээ

— Тороватый толковый командир, — подсказал особист.

— Согласен, — не стал возражать я. — Его поставим командиром на объединённый отряд.

В качестве дальнейших целей пусть аккуратно катаются по дорогам и громят небольшие колонны немцев, которые встают на обочине для отдыха. Найдёте кого послать?

— Иванов и Тоцкий хорошо водят мотоцикл. — ответил Беляков, задумчиво почесав нос.

— Отлично, тогда быстро загрузите их этой задачей и обратно ко мне.

Я пошёл к раненым, проверить их состояние.

Наш главный санитар стоял с мрачным лицом и несчастным взглядом. Разбитую технику он видел не хуже меня и понимал, что тяжело раненых с собой нам взять никак не получится, потому что убегать придётся быстро на своих двоих по бездорожью.

Тут даже никак не успеть похоронить своих погибших. Живым бы убежать.

— Бросаем своих? — спросил мрачно сержант Пузырев.

— А какие у нас ещё есть варианты? — ответил я вопросом на вопрос. — Тащить их на руках по непролазному лесу?

Главный санитар отряда промолчал. Других вменяемых вариантов не было.

— Товарищи, — сказал я раненым. — У вас есть несколько возможностей и все они, скажу честно, хреновые: плен, смерть от рук товарищей или смерть в бою.

— Товарищ старшина, — крикнул усатый сержант, кажется Подберёзовиков, раненый в грудь и в живот. — Как говорили раньше: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Смерти все равно не избежать, но в бою за Родину оно как-то почётнее. — он закашлял кровью. — Дайте винтовку и несколько патронов или хотя бы гранату, и будьте уверены, одну-две фашистских гниды я с собой заберу.

Остальные раненые тихим гулом поддержали его. Те кто мог говорить. Некоторые лежали без сознания, мало чем отличаясь от мёртвых.

Я про себя прикинул что нужно выделить им несколько винтовок и гранат, а главное уцелевшие ДШК и Готчинсы. С ними ребята смогут неплохо зажечь напоследок. Очень жаль было оставлять эти пулемёты, но в лесу мы с таким тяжёлым богатством далеко не убежим.

Наши трофейщики притащили с десяток пулеметов мг- 34 и четыре миномета с запасом мин. Кроме того были винтовки Маузер и мп 38, куча гранат.

— Будем делить трофеи, товарищ старшина? — уточнил Беляков, только что отправивший бойцов спасать наши блок посты.

— Разве что раненым что-то оставим, а так я тоже с вами на могилу Канта в туристическую поездку скатаюсь. — обрадовал его я.

— Какая могила? — сильно удивился Беляков. Даже глаза вытаращил. — Какой Кант?

— Про великого немецкого философа Эммануила Канта слыхали? — спросил я с усмешкой.

— Слышал что-то в школе, — ответил особист не уверенно.

— Его похоронили в Кёнигсберге возле знаменитого собора. — пояснил я, — Когда ещё у нас с вами появится возможность съездить посмотреть достопримечательность своими глазами?

— Всё шутите, товарищ старшина, — слегка не одобрительно заметил Беляков. — Вот я в курсе что вы многократно проверенный в бою товарищ, а там, — он махнул рукой на Восток, — вас на раз-два начнут крутить на антисоветчину.

— И будут не правы, — опять усмехнулся я. — я не антисоветчик, я монархист. Боже царя храни… шучу я, Беляков, шучу. Уходим. Срочно. Только нужно будет нашим раненым помочь позицию получше организовать.

Пока немцы с ними воюют, авось мы сумеем подальше убежать.

— Как то слишком легко мы стали оставлять раненых на смерть, — сказал санитар сумрачно. — и погибших товарищей надо бы похоронить.

— Пузырев, бл… немцы отошли не просто так, они или подмогу сейчас вызовут, или авиацию, которая тут все нам перепашет. И тогда и раненых и убитых станет гораздо больше. Чем слезы лить, лучше организуй несколько носилок для раненых средней тяжести. Кого реально будет вытащить и вернуть в строй.

Санитар просветлел лицом и побежал к своим подручным делать из подручных материалов носилки, а я про себя выругался: тащить нескольких раненых это снижать скорость и подставлять весь отряд…

Действительно как-то слишком легко я стал обрекать людей на смерть, но на войне иначе никак. Кто-то должен умереть чтобы жили другие. Такая у неё жестокая кровавая сучья сущность.

К моей тихой тайной радости ни один из раненых не согласился стать обузой для отряда, и все как один решили прикрывать наше отступление, только попросили оставить по возможности побольше оружия и трофейного шнапса. Чтобы было веселее идти в последний бой.

Как же был прав поэт Маяковский про людей, которые тверже стали.

Куда они только делись в мой сытый 21 век?

Может быть прав был восточный мудрец про сложные времена и сильных людей?

Рывок по лесу дался нашему отряду тяжело.

«Новички» были непривычны к пробежкам по сильно пересеченной местности, а «старичков», которые научились со мной бегать по Белоруссии почти уже и не осталось. Или отделились в другие отряды, или легли в сырую землю.

Мы шли по лесу пока измученные в плену голодом бойцы не стали десятками падать на землю от упадка сил. Только тогда я скомандовал отбой на перекус и отдых. После чего снова безжалостно поднял всех и погнал в путь. До поздней ночи мы должны были не пройти, а пролететь над бездорожьем ещё очень много километров.

Тяжело? Зато будем