41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Что касается нашей боевой задачи, которую, надеюсь, вы поможете нам достичь.

Мы направляемся в лагерь военнопленных под Кенигсбергом чтобы освободить там наших товарищей и организовать несколько десятков партизанских отрядов.

— Идея хорошая, — крикнул из толпы большой плечистый сержант. — Только нам сейчас пожрать бы, товарищ старшина. Несколько дней без жратвы, да и на фронте пока воевали, тоже со снабжением было херовато.

Военнопленные выглядели устало и жалко, и были на грани голодного истощения.

Охране на их прокорм почти ничего не выделили, мол, там в лагере под Кенигсбергом покормят. Если найдут чем. Если заслужите.

Мы тоже были почти пустые по еде, на забег по бездорожью брали самый минимум, но, разумеется, поделились тем что осталось в НЗ.

Я после перекуса и отдыха погнал увеличившийся отряд дальше.

Несколько трофейных конных повозок помогли нам держать достаточно хороший темп продвижения, давая отдых на ходу наиболее ослабевшим бойцам, но всё равно скорость была гораздо меньше чем хотелось бы.

Я почти физически чувствовал как истекают часы Ленинграда до начала блокады, но ничего не мог с этим поделать.

Партизаны были ослаблены плохим питанием, боями, как сказали бы в будущем, стрессами.

Им был нужен отдых, поэтому по пути я давал полноценно отдохнуть и выспаться ночью и в полуденный зной.

Чтобы сражаться нужны были силы даже этим по настоящему железным людям.

Глава 44

Эпизод 44

24.07.41 г. 17.00

Шагая вместе с партизанами, я вспоминал себя до провала в прошлое параллельного мира и никак не мог понять ни себя, ни современников, живущих в мирное, сытое, безопасное время, но умудряющихся постоянно находить для себя поводы быть несчастными и недовольными. А тут, когда смерть постоянно ходит рядом, для моих здешних товарищей даже полгалеты из немецкого пайка большое счастье. И то что жив и здоров.

Уничтожение охраны колонны военнопленных дало нам отличные документы для всех проверяющих кордонов.

Более того по ним Беляков по пути умудрился получить у немецких интендантов сотню пайков и за кучу трофейных немецких марок купить ещё две сотни.

Этих фрицев мы, посовещавшись на месте, даже не стали грабить и убивать. Коррупция хуже ржи на теле государственного аппарата. Пусть и дальше разлагают гитлеровскую систему изнутри.

— Вы как-то больно хорошо относитесь к этим русским, — удивлялся интендант Ганс Шмуттер, увидев, что часть пайков мы раздаём пленным.

— Эти русские выразили желание сотрудничать с великим рейхом. — находчиво пояснил ему Беляков, отведя его в сторонку и для достоверности говоря полушепотом. — Мы их не в концлагерь тащим, а на базу Абвера. Там их будут готовить на диверсантов и забрасывать в тыл красным. Что-то взорвать или захватить красного начальника. Поэтому если они сдохнут от голода по пути к базе, то для нас это плохой вариант. Накажут. Но это секрет, камрады.

Интендант пообещал помалкивать, уважительно качая головой. Идея убивать русских руками других русских показалась ему гениальной.

По пути нам все-таки пришлось аккуратно тормозить и грабить немецкие колонны с продуктами и вооружением.

Как ни нужно было сохранять скрытность, но хотелось прибыть в концлагерь во главе хорошо вооруженного и сытого отряда. Хотя конечно исчезновение немецких грузов покажет немецкому командованию направление нашего движения, но питаться святым духом и стрелять файерболами мы пока, к сожалению, не научились.

— Штандартенфюрер, я кажется нашёл куда мог деться отряд старшины Пухова, — Штольке вошёл в кабинет штандартенфюрера после вежливого стука.

— Мы же его вроде бы разгромили, а старшину вы лично застрелили, за что вам начальство обещает железный крест. — с иронией высказался фон Липнец.

— Я имел ввиду остатки его отряда, везущие его труп на торжественные похороны. — также иронично ответил Эрих, подхватывая игру хозяина кабинета.

— Рассказывайте, показывайте, — великодушно велел штандартенфюрер, пребывающий в отличном настроении. После сражения с отрядом Пухова число партизанских нападений на подведомственной ему территории уменьшилось в разы. Начальство перестало его сношать каждый день за вылазки партизан.

К сожалению, быстрая проверка пунктов досмотра не дала никаких результатов, кроме подтверждения идеи Штольке об использовании красными блокпостов для грабежа грузов.

Удалось найти пять брошенных в спешке пунктов досмотра сделанных едва ли не лучше чем настоящие и выяснить судьбу сотен пропавших без вести водителей и солдат охранных дивизий.

Хорошо хоть красные не отбирали у погибших жетоны, что позволяло их идентифицировать и похоронить по человечески, отправить родным и близким печальное известие.

— Смотрите, нападения на этой дороге здесь, затем здесь, здесь и здесь. — Показал Штольке на карте. — Последний инцидент был вчера.

— Куда-то этот отряд красных движется. Не к лагерю ли военнопленных под Кенигсбергом? — всполошился штандартенфюрер.

Эрих пожал плечами. Мол, вы фон Липнец здесь начальство, а я так, всего лишь в помощь прислан.

— Ганс, — крикнул хозяин кабинета своему адъютанту. — Нужно срочно позвонить в концлагерь в Восточной Пруссии. Там еще комендант… эээ… забыл…

— Штурмбанфюрер Штелин, — ответил Ганс, щелкнув каблуками, — сейчас попробую связаться с ним. Чай, кофе, коньяк, шнапс?

Перед крайним рывком к концлагерю я решил дать партизанам возможность отдохнуть и отоспаться.

Кто-то варил на котелке нехитрый супчик, кто-то делал чаёк, кто-то курил трофейные сигареты, а одна довольно большая группа товарищей собралась в кружок рядом с гармонистом.

Правда гармошка была губная трофейная, но это не мешало красноармейцу Сидорову ловко на ней наяривать популярные мелодии довоенного счастливого времени.

«Любимый город», «Катюша».

Народ тихо подпевал в такт этим мелодиям, улыбался и мечтал о мирной жизни после победы.

Я хотел было шугнуть этот музыкальный кружок, не дай бог какие-нибудь фрицы услышат, но меня остановил Беляков: