41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Продавец задумчиво обвел глазами стены и прилавки увешанные красивыми пафосными ружьями из дорогих материалов, посмотрел на наш прикид и сказал, качая головой:

— У нас вы вряд ли что-то найдёте подходящее по ценам. Разве что одно дорогое хорошее ружьё для вашего начальника.

А вот недорогие ружья есть в ломбарде дядюшки Густава. Это если выйти с нашей улицы, повернуть направо, пройти квартал, то увидите серебристые большие буквы «Ломбард». У него много ружей скопилось со времен разрухи. Какие-то владельцы не выкупили до сих пор, и вряд ли уже выкупят. А вот патроны у нас есть с запасом и по вполне приемлемым ценам.

Заходите, когда поладите с Густавом, я подготовлю для вас необходимое количество.

Сколько вам нужно штук?

— По три тысячи на кабана и столько же на медведя.

— Хорошо, такое количество патронов мы сможем вам обеспечить. — продавец прикрыл на секунду глаза, считая свои запасы.

— И хорошее ружьё для штурмбаннфюрера. Но без излишеств. — добавил я весело.

— Подберу самое лучшее по соотношению цена-качество. — серьёзно пообещал продавец. — У нас пара экземпляров уже давно лежат, подумаю на какой можно будет сделать большую скидку для доблестных солдат фюрера.

Мы вышли из магазина в поисках ломбарда и по пути наткнулись на кафе, откуда до нас донеслись умопомрачительные запахи свежесваренного кофе и каких-то пирожных.

— Иванов, внутри помалкивай. — шепнул я сержанту и зашёл внутрь кафе. — Делай вид бравый и героический.

Тот выпучил глаза, закашлялся, но последовал за мной.

Кафе было небольшим, но очень уютным.

Небольшие столики из железа и стекла, удобные стулья с круглыми спинками, красивые люстры на потолках.

Сержант осмотрел на всё это великолепие с легким удивлением и некоторым испугом.

За прилавком хозяйничала молодая симпатичная белокурая фрау ( или фройляйн) похожая на Клаудию Шиффер, но с более округлой фигурой.

— Господа хотят кофе с пирожными или плотно покушать? — спросила она приятным мелодичным голосом. Надо сказать что по немецки звучать приятно и мелодично невероятно сложно. Не создан этот язык для любви.

— Мы хотим и плотно покушать, и кофе с пирожными. — ответил я с улыбкой. — Сильно устали кушать невкусные пайки.

— Из еды могу порекомендовать сосиски с капустой, жареную картошку и пиво. А к кофе Роте грютце. — сказала девушка. — Мы его хорошо готовим.

— Мне всё что вы назвали, моему камраду такой же набор, но без пива. Он за рулём. — Решил я.

Девушка улыбнулась и ушла на кухню передавать заказ.

Затем вернулась с большой кружкой пенистого пива и тарелкой сухариков.

Иванов с молящим видом посмотрел на меня.

— Ладно, фройляйн, камраду принесите пожалуйста половину кружки. — сжалился я над водителем.

— Фрау, — поправила девушка, но не слишком строго.

— Такая молодая и красивая, и уже фрау, — я сделал вид, что опечалился.

Девушка улыбнулась немудренному комплименту и пошла за пивом для Иванова.

Вернувшись и поставив на половину наполненную кружку, она некоторое время мялась прежде чем задать вопрос:

— Извините герр…

— Мюллер, — я вспомнил доброго дядюшку Броневого. — Эрих Мюллер.

— Я Марта Фритцер, фрау Фритцер, — добавила она с акцентом на замужество и почему-то покраснела, — у вас какой-то непонятный акцент, не австрийский, не польский…

— Я эльзасец, — Я пожал плечами, — до воссоединения моего края с великим рейхом мне к сожалению больше приходилось пользоваться французским.

— Как же хорошо что великий фюрер смог собрать наш народ воедино. — с восторгом высказалась девушка.

Иванов, услышав это, закашлялся.

— Камрад знает родной язык ещё хуже чем я, — объяснил я поведение сержанта. — Он тоже эльзасец и сильно в детстве натерпелся от лягушатников. Зато нет в мире солдата более преданного фюреру чем мой камрад Отто Мюнцель.

Я хлопнул по плечу Иванова.

Тот саркастически хрюкнул и с блаженством впился губами в кружку с пивом.

Пиво действительно было невероятно вкусным, а сухарики на закуску свежие, ароматные и с чесночком.

— Как-то не верится, что там у нас на Востоке идёт жесточайшая война, а здесь мир. Как будто и нет войны. — сказал мне Иванов тихо. — И всё дорого-богато. Как в столице.

— А это и есть столица. Королевства Пруссии. — ответил я.- Немецкое государство состоит из десятков бывших мелких королевств. Пруссия была одним из самых больших и богатых германских королевств.

Фрау Марта стала приносить нам еду, колбаски, капусту, картошку на больших огромных тарелках.

Еда была свежая вкусная калорийная, порции огромные, то что надо оголодавшим партизанам.

Марта Фритцер сама не поняла почему придала себе статус замужней дамы, когда заговорила с одним из двух посетителей кафе.

Вроде бы просто нижний чин из СС, даже не сильно красивый и простоватый на вид, но какие у него были глаза. Холодные пронизывающие, словно сама смерть на тебя смотрит ласково и спрашивает: а не пора ли тебе, милочка?

Сладко заныло внизу живота.

Марта сама не могла понять чего она хочет больше: немедленно бежать от этого Эриха Мюллера куда глаза глядят, или отдаться ему прямо за стойкой?

Но слава Богу, его с другим камрадом куда больше интересовала еда и пиво, а не женские прелести официантки, хотя на неё они тоже смотрели с понятным мужским голодом.

Среди ее подружек военные, а особенно парни из СС, пользовались большой популярностью, а вот сама Марта, отец которой получил инвалидность на Первой мировой вместе с железным крестом за храбрость, испытывала к служащим в армии большое недоверие. Хорошо ещё что отцу повезло выжить в той бойне, а ведь дядя Отто, брат мамы навсегда остался где-то на Украине, как и многие друзья отца по службе на большой парадной фотографии его взвода.