41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Штелин схватился за кобуру, но разговаривающий с ним ротенфюрер наставил на него пистолет- пулемёт и сказал:

— Стой смирно, бл… хенде хох. Гитлер капут.

Начальник лагеря почувствовал внутри себя липкий противный страх и медленно поднял руки вверх.

Несколько минут перестрелки закончились окончательным поражением охраны лагеря.

Некоторое количество немцев погибло, большинство решили не играть в героев, успели поднять руки и сдаться в плен.

— Дружинин, — я подозвал сержанта, имеющего опыт работы с телефонной связью.

Перед освобождением концлагеря мы, разумеется, телефонный провод аккуратно перерезали. Теперь было самое время его восстановить.

Мы потеряли при захвате концлагеря всего дюжину бойцов, а немцев положили в четверо больше, ещё под сотню сдались в плен.

— Штурмбаннфюрер, — обратился я к начальнику лагеря с ласковыми интонациями, — жить хотите?

Тот с потерянным видом кивнул.

— Если будете сотрудничать то и вам и вашим сдавшимся в плен подчинённым гарантирую жизнь. — пообещал я.

— Аккуратно прострелите левую руку? — немецкий офицер слегка просветлел лицом.

— Ну да. Откуда знаете? — удивился я.

— Как говорится у вас, русских, земля слухами полнится. — усмехнулся начальник лагеря. — что от меня требуется?

— Нужно отвечать на все звонки, что у вас всё в порядке, а перестрелка это успешное подавление попытки бунта. Пара десятков буйных пленных попробовали восстать, но были уничтожены. У вас всё хорошо, помощь не нужна, разве что еды пришлите побольше чтобы пленные не бунтовали.

К нам подошёл Беляков:

— Герр штурмбаннфюрер, у вас почему-то слишком маленькая охрана на такой большой контингент пленных. — сказал он озабоченно. — Не проясните эту странность?

Начальник лагеря скривился от этого вопроса (хотя может быть его покоробил вид Белякова, так и просящегося со своей холеной надменной аристократичной физиономией на плакат демонстрирующий превосходство арийской расы. Особист всем своим видом категорически опровергал тезис о неполноценности славян):

— Большая часть охраняет рабочие команды.

Увидев наши заинтересованные лица, начал пояснять:

— Продовольствия, которое мне выделяет командование на прокорм пленных, совершенно недостаточно для этих целей, а в ближайших муниципалитетах Германии существует сильный дефицит рабочих рук из-за мобилизации. Многие чиновники и хозяева больших ферм готовы платить продовольствием и рейхсмарками за работу пленных.

— И вы сдавали в рабство наших пленных? — спросил Беляков сердито.

— Это ведь лучше чем голодная смерть или я ошибаюсь? — решительно не согласился Штелин. — Чем мне их прикажете кормить, если продуктов выделяют меньше всякой разумной нормы. Да и те часто негодные, просроченные.

— Стоп, Беляков, —. сказал я жёстко. — Про советскую власть с фрицем потом поговорите. Это что же сейчас к лагерю начнут возвращаться большие группы вооружённой охраны с пленными?

Начальник лагеря кивнул.

— А можно увидеть график возврата этих рабочих отрядов? — попросил я вежливо.

— Разумеется, все графики работы, все контакты находятся у меня в кабинете. В любом деле необходим орднунг, порядок.

Я посмотрел как партизаны бодро вяжут пленных немцев, хоронят своих погибших, перевязывают раненых и сказал сержанту Соколовскому:

— Побудь пока за старшего, сержант, пригляди за народом, немцев пока не обижать. Ведите, герр штурмбаннфюрер. Мы следуем за вами.

— Вы обещали сохранить жизнь моим подчинённым. — напомнил начальник лагеря.

— Мы искренне изо всех сил попытаемся сохранить их жизнь. Если они сами не начнут стрелять в нас. — Я развёл руками. — Гарантировать им жизнь в условиях войны может только Создатель, а я даже не олимпиец.

Едва мы зашли в кабинет, как раздался громкий дребезжащий звон телефонного аппарата.

— Помните что нужно сказать? От вас зависит жизнь ваших подчинённых — напомнил ему Беляков.

Штелин скривился, но ответил:

— Хорошо, я помню. — и поднял трубку.

— Хайль, здравствуйте, всё хорошо. Небольшой бунт. Уже подавлен. Не хватает продовольствия, поэтому пленные и буянят. Сейчас все хорошо. Спасибо за беспокойство. -и положил трубку.

— Из ближайшего гарнизона. Услышали перестрелку, кажется я успокоил их.

Теперь расскажите пожалуйста ваш дальнейший план, господа.

Увидев наше удивление, немецкий офицер пояснил:

— Вы планировали освободить массу пленных. У вас это получилось. А дальше что?

Как вы собирались их кормить и вооружать?

— Рабочего плана не было, — признался я. — Надеялись найти что-то на месте. Какие-нибудь склады продовольствия или оружия.

— Это у вас в СССР склады располагают там где не нужно или где неудобно. У нас все склады поехали за действующей армией. В радиусе сотен километров от лагеря нет оружия на такую большую массу пленных. — уверенно заявил штурмбаннфюрер.

— Значит направим всю эту массу солдат в Белоруссию. Там на полях сражений осталась куча оружия. — сказал я, на что Штелин задумчиво кивнул.

— Вот график работы отрядов военнопленных. — начальник лагеря протянул мне довольно длинный список.

Там было довольно подробно расписано сколько пленных куда и на сколько отправлено, какие работы нужно выполнить, какое количество продовольствия заказчик должен выделить лагерю или заплатить в рейхсмарках.

— У некоторых заказчиков нет продуктов, зато есть деньги. — начал быстро пояснять начальник лагеря. — А за деньги можно купить любое продовольствие или, например, доски для строительства тёплых бараков на зиму.

— Мы вам верим, — улыбнулся Беляков. — это не первый концлагерь который мы освобождаем.

В отличие от всех остальных, ваши подопечные выглядят вполне прилично, от голода не умирают.

Так что если когда-то вы доживёте до военного трибунала, я буду свидетелем защиты и буду просить для вас максимального снисхождения.

При чем особист не лукавил, пленных судя по всему действительно здесь не обижали.

Штелин ощутимо расслабился.

— А вы сможете за деньги купить оружие? — спросил я