Луч - Даниил Туровский

На экране появилось новое сообщение:

РАССКАЖИТЕ ИСТОРИЮ

МНЕ СКУЧНО

– Что за ерунда. – сказал Антон. – Не знаю. Может, пойдем?

– Подожди. – сказала Валентина.

– Что?

– Может, из Пушкина что-нибудь? – сказала она.

– Ну. Давай попробуем. Как там начинается?

Он напечатал то, что помнил наизусть, из тех вечеров, когда читал сыновьям перед сном:

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем, и ночью кот ученый

Всё ходит по цепи кругом;

Идет направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей…

На экране появилась мигающая черточка.

Появилось сообщение:

ИНТЕРЕСНО

ПРОДОЛЖАЙТЕ

– Это какой-то искусственный интеллект? – спросила Валентина. – Наши такое делали в институте.

– Или Zork?

– Zork?

– Ну та текстовая видеоигра 1980‐х, помнишь? У нас стояла в институте на компьютерах, – сказал Антон, но по лицу Валентины понял, что она совсем не понимает, о чем речь. – Может, и искусственный интеллект. Не знаю. Печатаем дальше?

Валентина кивнула, Антон продолжил печатать сказку. Когда допечатал, на экране появилось:

СПАСИБО

ОБРАБАТЫВАЮ

Бункер и всё вокруг задрожало. Со стороны коридора, где находилась лестница, по которой они спустились, появился фиолетовый свет – такой яркий, что захотелось закрыть глаза.

Цветовы вышли в коридор, прикрывая глаза руками, и поняли, что свет идет откуда-то сверху. Антон поднялся по лестнице к прозрачному люку, попытался открыть, но тот больше не поддавался, будто на него положили что-то невероятно тяжелое. За ним все горело оттенками фиолетового.

– Не открывается, – сказал он жене.

– Понятно. Ну мы влипли.

– Может, и нет.

Почему-то ни у Антона, ни у Валентина не было страха. Да, пока люк закрыт, но скоро ведь получится его открыть? Или те, кто все это построил, увидят, что кто-то забрался сюда, включил компьютер, и придут сюда, даже если это будут военные?

Они вернулись к компьютеру. Экран снова был черным.

* * *

Цветовы осмотрели бункер повнимательнее. Из основного коридора ответвлялись два других. Один из них привел к мощной металлической двери. Та легко поддалась, включился свет. На полках стояли продукты: банки с консервированными овощами (горошек, фасоль, морковь, кукуруза, грибы), фруктами (ананасы, персики, яблоки), мясом и рыбой (говядина, свинина, курица, утка, тунец), пакеты сухих круп (рис, гречка, кускус, овсянка), пятилитровые бутылки с водой. Оглядев запасы, Цветов подумал, что если расходовать с умом и умерить потребление, то этого хватит на месяцы, а может, и годы. Но когда-то все равно закончатся?

Задумавшись об этом, он открыл дверь со склада в соседнее помещение. Внутри уже горел белый свет. По всей комнате размером со школьный спортивный зал были грядки и парнички. Где-то уже росли овощи и травы, где-то стояли контейнеры с семенами, рассортированные по пакетам с маркировками. Цветов сорвал один огурец, надкусил – оказался хрустящим и не горчил.

На стене висели инструкции на русском о том, как огород действует и как все не испортить. Все уже настроено: и освещение, и обогащенная удобрениями земля, и циркуляция воды. Цветов обрадовался, но тут же задумался, что хорошо бы это все не понадобилось и они смогли поскорее выбраться из бункера.

В конце второго коридора нашлась небольшая спальная комната на двоих, больше похожая на келью. У стен стояли одноместные кровати и одна напольная лампа. Цветовых так разморило, что когда они уселись на кровати поговорить, то уже сами не заметили, как заснули.

* * *

Следующим утром, пока Валентина спала, Цветов вышел в комнату с компьютером. На нем появилось:

РАССКАЖИТЕ ИСТОРИЮ

Цветов, недолго думая, вписал по памяти несколько сцен из мультфильма «Летучий корабль», который они десятки раз смотрели с ребятами-малышами в лучшие годы жизни.

Я Водяной, я Водяной,

Поговорил бы кто со мной,

А то мои подружки,

Пиявки да лягушки.

Фу, какая гадость.

Эх, жизнь моя – жестянка,

Да ну ее в болото,

Живу я, как поганка,

А мне летать, а мне летать,

А мне летать охота.

Как и вчера, в бункере все задрожало. Ему показалось, что он услышал что-то вроде хлопка – будто самолет прорвал звуковой барьер. После этого бункер успокоился и вернулся к обычному тихому жужжанию.

Под монитором лежал ключ. Антон протянул руку и вытащил его: небольшой, металлический, без каких-либо логотипов или названия мастерской. Цветов сунул его в карман и пошел прогуляться по бункеру.

Пройдя несколько коридоров, он оказался перед массивной стальной дверью с надписью «Запросы». Он нащупал в кармане ключ, вставил в замочную скважину. Ключ провернулся, дверь приоткрылась.

Эта комната была еще больше, чем склад с запасами еды. Вдоль стен стояли металлические стеллажи высотой по четыре-пять метров, заполненные зелеными картонными папками с номерами. На одной из верхних полок Антон заметил цифру 1825 – возможно, были и выше.

Цветов вытащил несколько папок. В каждой лежали документы или журналистские статьи о катастрофах и важных событиях истории России, СССР, постсоветских стран. Он перебрал еще несколько папок, но ему не попалось ничего вне событий стран бывшего Восточного блока. Наверное, это бункер времен холодной войны? Но нет, во многих папках были распечатки событий даже из последних месяцев.

Он завис на папке № 17. Внутри лежала распечатанная на черно-белом принтере стопка листов статьи с заголовком: «Вторая Катынь. Как советские власти расстреляли мирную демонстрацию в Новочеркасске – и кто сохранил память об этих событиях»:

Днем 2 июня 1962 года 24-летнего Анатолия Жмурина выписали из новочеркасской больницы, где он лечил фурункулы (работал он там же – водителем). На улице стояла жара. Жмурин вышел на улицу в соломенной шляпе, рубашке и летних брюках. Он решил заехать к жене, работавшей в центре города в химическом институте. На дороге у больницы он увидел военную технику – Жмурин решил, что проходят какие-то учения, и сел в автобус.

В Новочеркасске тогда жили около 145 тысяч человек; с начала 1930‐х в городе работал Новочеркасский электровозостроительный завод (НЭВЗ) – крупнейший в СССР по выпуску локомотивов. На заводе трудились около 12 тысяч человек, многие из них жили в заводских бараках. Река Тузлов делила город на две части: на одном берегу – административные здания и старый жилой район; на другом – промзона с