Луч - Даниил Туровский

бараками и железнодорожный вокзал. Общественный транспорт между двумя берегами ходил нерегулярно – из-за этого отработавшим на заводах ночную смену часто приходилось ждать автобусов до утра. В докладных записках КГБ сообщалось, что на НЭВЗ «администрация бездушно относится к людям, не проявляет заботы о создании нормальных бытовых условий, организации общественного питания, не уделяет внимания вопросам техники безопасности»; писали и о проблемах с жильем и медицинским обслуживанием – больница на 150 коек находилась в жилом доме.

Скоро дорогу автобусу, в котором ехал Жмурин, перегородили танки. Спрыгнув на обочину, он встретил знакомого. «Что происходит, Вань?» – спросил Жмурин. Тот рассказал, что в городе второй день идет забастовка рабочих НЭВЗ против повышения цен на продукты, а в ближайшее время должны приехать люди из правительства – заместители первого секретаря Хрущева Фрол Козлов и Анастас Микоян. Знакомый предложил Анатолию пойти посмотреть на их выступление на главной городской площади перед зданием новочеркасской администрации.

Все двери и окна в здании были открыты настежь, внутри Жмурин увидел военных. На самой площади группами стояли протестующие – они негромко переговаривались между собой, никаких плакатов у них не было; многие прятались в тени деревьев из-за полуденной южной жары. Знакомый Жмурина в этот момент куда-то пропал – больше они никогда не виделись.

Чтобы лучше разглядеть происходящее, Жмурин забрался на крыльцо горисполкома. Мимо него прошли несколько автоматчиков и выстроились вдоль здания в две шеренги. Один из офицеров обратился к собравшимся на площади с требованием разойтись, пригрозил применить оружие. Никто не обратил на него внимания – и тогда военный приказал солдатам заряжать автоматы.

«Я не мог поверить, что будут стрелять, – вспоминает Жмурин…

– Что читаешь? – в комнату зашла Валентина. – Что это за место?

– Какой-то архив. Важных событий. – он показал ей папку с заголовком статьи.

– Спецслужбы?

– Не знаю.

– Как думаешь, с ними все в порядке?

– Конечно. – сказал Антон, стараясь никак не выдать настоящие мысли. Он, конечно, уже все передумал: и то, что ребята погибли (что за фиолетовый свет? это ведь не ядерное оружие?), и то, что они живы, но волнуются, что родители куда-то пропали и не отвечают на телефон (в бункере он не ловил), или то, что они просто отлично проводят время в деревне и развлекаются, как и надо на каникулах, и их вообще не вспоминают.

– Но что, если…

– Нет. Даже не думай о таком, – он обнял Валентину. Она закивала.

Он отложил папку, и они с Валентиной зашли на склад, еще раз оглядели и подсчитали запасы.

– Они наверняка сейчас катаются на велике по деревне. – сказал Антон. – И просто хорошо проводят время. Скоро мы выберемся, и они даже не узнают, что мы в такое попадали. Не волнуйся.

– Я по ним очень скучаю.

– Конечно. Но сколько раз они уже так уезжали на каникулы? Не первый раз. Давай думать, что это снова просто каникулы.

* * *

Следующим утром на экране снова появилось сообщение:

РАССКАЖИТЕ ИСТОРИЮ

МНЕ СКУЧНО

Цветов, недолго думая, напечатал отрывок из «Священной книги оборотня», раз они находились в Битцевском лесу, а компьютер этим вчера интересовался: «Место для охоты приглядела давно. Одна из дорожек, петлявших сквозь Битцевский лес, выходила к стоящему на опушке деревянному дому, в котором жил лесник». Потом вспомнил, что как-то читал статью про лесника, и вписал из нее отрывки по памяти.

* * *

Пару дней Цветов по памяти вводил в компьютер сказки.

На третий день на экране появилось:

ВВЕДИТЕ ЗАПРОС ИЗ АРХИВА

Архива?

Цветов подумал, что, видимо, речь про комнату с папками. Он сходил в нее, снова взял папку с «Новочеркасском», вернулся в основной зал к компьютеру, начал перепечатывать строчку за строчкой. Это заняло несколько часов. Как только он отправлял несколько абзацев, на экране появлялся значок загрузки. Зачем это все, и куда отправляются данные? Просто в интернет? Это какое-то развлечение? Машинное обучение? Зачем? Но чем еще тут заняться? Можно завтра попробовать ничего не вводить. Ничего не случится, скорее всего? И, может, тогда люк снова откроется?

На следующий день он снова ввел данные. И на следующий.

* * *

За следующие месяцы он ввел в компьютер документы из папок: Блэкаут 2005 в Москве, Теракт на Дубровке (Норд-Ост), Массовая гибель рабочих на строительстве БАМа, Голод в Поволжье 1921–1922, Буденновск, Трагедия на шахте «Распадская», Ввод войск в Чехословакию, Сталинские репрессии, Экологическая катастрофа в Норильске, Штурм Грозного, Бесланская трагедия, Вторая чеченская война (воспоминания из Новых Алдов и письма Басаева), Психиатрическое насилие над диссидентами, Опричнина Ивана Грозного, Казнь Николая II, Чикатило, ГКЧП, Теракт в Волгограде, Война в Афганистане, Лагеря для немцев Поволжья, Разгон демонстрации в Тбилиси, Русская эмиграция после 1917, Коллективизация, Проект «Тайга», Землетрясение в Нефтегорске, Кущевка, Митинги на Болотной площади, Ленинградское дело, Осада Казани, Дело врачей, Обрушение Трансвааль-парка, Военные действия в Украину, Трудовые лагеря ГУЛАГа, Трагедия на шахте «Распадская», Экологическая катастрофа в Норильске, Бой за Аргунское ущелье, Испытание атомной бомбы на Семипалатинском полигоне, Гибель космонавтов на «Союз-11», Столкновения на Манежной площади 2011, Убийство Немцова, Убийство Политковской, Отравление Навального, Пожар в «Зимней вишне», Назинская трагедия, Эвакуация и блокада Ленинграда (и дневник Лены Мухиной), Тоцкие испытания, Краматорский инцидент, Наводнение в Крымске, Строительство БАМа, еще сотен других. [9]

Цветов погрузился в мрачное настроение. Он вводил и вводил то, что лежало в коллективной памяти постсоветского человека. В «Запросах» не попадались хорошие или вдохновляющие истории, даже не было «Олимпиады-80», Гагарина или чего-то в этом духе, только трагичные и отравляющие память моменты.

Валентина тоже иногда печатала, но как-то само собой получилось, что она стала больше заниматься огородом. Пока она занималась созданием жизни, Цветов погружался в глубины травм постпамяти. Они жили как на даче, особо не обсуждая место, в котором оказались. Часто шутили, что, конечно, любой человек приспосабливается к любой ситуации. О себе они не беспокоились (пока все еще ничего страшного вроде и не случилось?), но вот как там Алёша и Миша?

* * *

Случались дни, когда Антон Цветов вводил данные из «Запросов» подробно, со всеми деталями, иногда – даже по несколько папок в день.

В другие дни, открывая папки, он чувствовал, что ему все это очень надоело, и он вводил только заголовок и несколько основных строк, без деталей. И так отправлял в компьютер.

Компьютер принимал все одинаково: появлялся значок загрузки, потом снова черный экран, и все. Куда уходили данные? На что это влияло? Влияло ли на что-то, когда он перепечатывал неподробно?

Иногда, когда становилось совсем скучно, он вводил что-то из собственной памяти, так же аккуратно и в академическом стиле. Компьютер принимал и такие записи. Но счетчик, проклятый счетчик 1825, уменьшался только после