Луч - Даниил Туровский

махнул на здание вокруг, – Очень много говорят про время. Его растяжимость и сокращение. Больше всего говорят про возвращение в прошлое и как прошлое догоняет, как невозможно убежать, а лучше и не убегать вообще. Прошлое – как идентичность. И спасибо Лучу, он высвечивает это.

– Ну философ! – сказал Алёша и улыбнулся. – Так бы Миша сейчас сказал.

Марат достал какой-то самодельный буклет в несколько десятков листов А4, скрепленных степлером.

– Знаю, ты любишь почитать. Хотел тебе дать. Сам только закончил. Они каким-то образом распространяют такие буклеты по бывшим российскими территориям. В общем, – он перелистнул несколько страниц, пока не нашел нужное. – «Память – это как Бог. Подумайте только, как она вплетается во все вокруг нас. Она прячется в каждом уголке нашей души, в каждом взгляде, в каждом слове. Как Бог везде, так и память везде. Может быть, сама память и есть Бог? Память – это все, что осталось от наших родителей, от тех, кто когда-то держал нас за руку, учил первым шагам, помогал расти. Даже когда их нет рядом, их тени остаются с нами. Это тихие разговоры по вечерам, ласковые прикосновения родных. Они ушли, их голоса замолкли, но память о них живет. А значит, и они живы памятью. Память – это маленькие моменты, что остаются с нами. Скатиться на велике с горки, на которую долго забирался; вкус первой летней клубники; прохладный ветер в начале осени; включить громко «Туман» Сектора Газа на дворовых посиделках; прыгнуть в сугроб с гаража; вдохнуть запах асфальта после дождя; тот день, когда получил тройбан по алгебре, но дома замороженная пицца, так что все неплохо. Эти моменты – крошечные кусочки, из которых мы сотканы. Каждый миг, каждый вдох – это кусочек Бога, кусочек памяти. Если копнуть глубже, то память – это Бог для миллионов, кто жил до нас. Это их улыбки и слезы, страхи и надежды. Память о тех, кто страдал и боролся, любил и терял, искал радость и переживал боль. Все это передается через поколения, как что-то священное. Память – это Бог, который держит нас вместе, не дает нам исчезнуть, как будто мы все – части одного большого сознания. И, возможно, Луч помогает нам это понять. Он – не просто яркий свет или странное явление. Луч – это словно живая память, воплощение всего, что было. Он напоминает нам, что память пронизывает все вокруг. Вглядываясь в его свет, мы видим прошлое, все радости и горести человечества, весь этот опыт, накопленный веками».

– Интересно. – сказал Алёша. – Мне лучше почитать. Я плохо на слух воспринимаю.

– Все это есть в основной книжке.

– Свидетельствах?

– Да.

– Я тоже много обо всем этом думаю. И Настя вроде тоже. Слышал, что они обсуждали это с Леонидом. Про возвращение домой и так далее. Ностальгию. И мы тоже говорили об этом пару раз. Я даже читаю книгу. – Алёша приоткрыл рюкзак, показал Марату обложку книги про ностальгию.

– И как она?

– Непонятно уютное чтение.

– Они говорят, что и от, как у нас говорят, исторических галлюцинаций такое же ощущение.

– Леонид, чувак, которым с нами пришел, водил туристов в волны, – сказал Алеша.

– Вот! – вскрикнул Марат. Алёша вгляделся в приятеля (уже совсем проникся философией фиолетовых?). – То есть Луч не просто так. Он для какого-то урока. Чтобы что-то вспомнить. Или найти то, что спасет от катастрофы, в которую скатывался мир в последние годы. Ты, конечно, скажешь, что Луч и есть самая большая катастрофа?

Алёша кивнул.

– Ты вот показал книжку про ностальгию. И говоришь, что часто о таком думаешь. Это интересно. – Марат показал на дверь, за которой была комната с бородачом. – Потому что у них есть идея, что можно помочь кому-то адекватному, чтобы еще лучше понять Луч. Это, так сказать, идея от менее религиозного крыла: пусть все-таки какие-то исследователи тоже дойдут собрать информацию. А потом поделятся с ними. С нами.

– А сами они туда доходили?

– Много раз.

– И они уверены, что мы с Лучом ничего не сможем сделать?

– Конечно.

– И что они рассказывали про то… как там?

– Тут я все-таки, – Марат запнулся, – не могу пересказывать.

– Да ну ладно.

– Слушай, это про религиозный опыт. Нехорошо.

* * *

Марат показал Алёше основные места высотки фиолетовых: и кухню («все свое»), и небольшой рынок (без денег, только обмен), и мастерские (новые «Мухоморы», новые колбы), и храм Пяти Святых, и инженерку, и школу, и обычные жилые этажи. В окошко Алёша увидел, как из дома, метрах в тридцати ниже, вышли несколько человек, все с инструментами и метлами. Друг объяснил ему, что следить за лесом, даже скорее ухаживать, одна из постоянных и основных задач фиолетовых. Алёше показалось, что все, кого он увидел, выглядели расслабленными и спокойными. Марат объяснил, что дело, конечно, в принятии Луча.

– Я тоже это почувствовал. Это схоже с ощущением, как смотришь на звезды прозрачной ночью и думаешь, насколько ты мелок, и все остальные дела и переживания теряют значение. А с принятием Луча такое всегда чувствуешь, – сказал он.

Алеша пожал плечами.

– Как брат, кстати? Как НИИ?

Алёша рассказал ему и про психушку, и про буллинг, и про старшекурсников, пропавших в галлюцинациях, и про прощание с братом. Марат только покачал головой.

– Я так рад, что больше не там. Проклятое место. – сказал Марат.

Они прошли по коридору мимо очередного святилища Пяти Святых, встали на балконе двадцатого этажа. С него открывался вид на Луч. Кажется, Алёша никогда не видел его настолько целиком. Луч бил из леса и пропадал в небе, вибрировал, иногда, Алёша не был уверен, от него будто отделялись части, как от вспышек на Солнце. Так распространяются волны?

– У меня для тебя есть кое-что. – сказал Марат. – Странная вещь, но хочу тебе ее отдать. Никому другому бы не дал.

Он сунул руку в сумку через плечо и достал сложенный вчетверо листок бумаги.

– Наши много раз уже ходили к Лучу. С благословения Пяти Святых есть безопасный маршрут.

– Это карта?

– Не совсем. Маршрут. Путь. Проверенный и благословленный. Наши ходили по нему уже много раз.

– Они видели Луч? Что там?

– Ты уже спрашивал. Не хочется рассказывать. Но. В общем. Говорят, рядом испытываешь невероятное спокойствие.

– И ты ходил? Может, ты пойдешь с нами сейчас?

– Я не пойду сейчас. Зачем? Я вместе со своими пойду через месяц или около того.

– Через месяц. Ты же понимаешь, что мы можем его уничтожить?

– Кого?

– Луч.

Марат засмеялся.

– Не, это невозможно. Идите, пожалуйста. Смотрите. Стреляйте, взрывайте. Ничего не выйдет.

* * *

Алёша показал карту Насте и Леониду