Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

под ним у самой стены аэропорта стоял вертолет. Не раздумывая, Александр бросился обратно к лифту. (Воздух сгустился до состояния меда, секундная стрелка на стенных часах почти стояла на месте. По стене коридора тянулась мозаика: ящерица, вцепившаяся зубами в хвост предыдущей ящерицы, вцепившейся зубами...)

Лифт стоял с раскрытыми дверями, Александр нажал кнопку второго этажа (возле которой был нарисован взлетающий самолет). Кабина поехала вниз — медленно, будто собираясь остановиться. Если Александр находился в компьютерной игре, то с этой частью игры компьютер явно не справлялся.

Лифт дополз, наконец, до второго этажа и остановился.

А может, в программе были ошибки.

Конвульсивно дергаясь, двери разошлись.

Не дай Бог, игрок перегрузит сейчас компьютер!

Не додумав мысль до конца, Александр бросился к посадочным воротам. С усилием рассекая воздух, он преодолел короткий коридор, спустился по лестнице и оказался на взлетном поле.

Вертолет стоял метрах в двадцати. Лопасти винта обвисли под собственной тяжестью. Массивные колеса поддерживали грузное серое брюхо.

Александр вскарабкался по короткой лесенке, с натугой отворил дверь и оказался в салоне вертолета — неожиданно обширном, сумрачном помещении с низкими скамейками по стенам. Дверь в кабину была приоткрыта. Александр опустился в пилотское кресло... перед ним раскинулось бескрайнее поле кнопок, индикаторов и циферблатов. С чего начать?.. Он нажал бросившуюся в глаза кнопку с надписью по-английски «запуск мотора». Приборная доска ожила: стрелки заметались, лампочки замигали, раздался мощный звук включившегося двигателя. Александр нажал расположенную рядом кнопку «раскрутка винта» — звук двигателя усилился. Мимо окна, ускоряясь, проплыла блестящая лопасть...

Секунд через тридцать двигатель был уже на полном ходу.

Слева на приборной доске располагалась массивная рукоятка с надписью «акселератор»; Александр осторожно толкнул ее от себя. Звук двигателя усилился, но вертолет остался на месте. Александр стал двигать рукоятку дальше, и когда та переехала красную отметку, здание аэропорта в окне поехало вниз. В окошке рядом с рукояткой ручейком побежали цифры: 0001-0002-0003...

Поднявшись на пятьсот метров, Александр взялся за расположенный справа рычаг-«джойстик» и легонько толкнул. Вертолет послушно наклонился вперед, видневшаяся далеко внизу земля поползла назад. Надо же, какой легкой оказалась профессия летчика (ха-ха-ха)... Александр нашел на приборной панели компас, наклонил джойстик, развернул вертолет к востоку и толкнул рукоятку до предела вперед. Мотор взревел, ускорение вдавило Александра в кресло, лежащий внизу пейзаж слился в неразборчивый фон. В углу приборной доски обнаружились надпись «карта» и небольшой экран: черная точка по нему медленно ползла к красной линии, слева от которой стояла цифра «0», а справа — «1» (очевидно, номера часовых поясов). Масштаба на карте не имелось, но по скорости, с которой двигалась точка, было ясно, что вертолет достигнет первого пояса где-то через полчаса. Александр посмотрел на часы — 11:32... времени в обрез.

Он осторожно отпустил джойстик (который остался в прежнем положении), вышел из кабины и стал нервно мерять шагами пустой салон. Если он не сможет достичь первого пояса сейчас, то не сможет никогда. Он на мгновение задумался: его ли собственная это мысль или одна из тех странных идей, приходивших к нему уже готовыми? (Может, эти идеи — продукт раскрепощенного сознания в условиях отрыва от реальности?... Может, мышление Александра научилось достигать конечного результата, перескакивая промежуточные ступени?..) Вертолет тряхнуло на воздушной яме, и Александр чуть не упал.

Прошло двадцать пять минут. Плотный рев мотора закладывал уши, словно куски ваты. Александр (в очередной раз) пошел в кабину смотреть карту, но изображавшая вертолет точка уже слилась с границей поясов — оставалось лишь подождать двенадцати и выяснить, что произойдет. Наконец секундная стрелка начала свой последний перед полуднем круг... мысли Александра лихорадочно перескакивали с вопроса на вопрос, не оставляя времени для ответов. Сколько осталось горючего?.. (34 секунды, 35, 36...) Где находится ближайший аэропорт?.. (44, 45,46...) Что делать, если часовой пояс, куда он летит, целиком занят океаном?.. (54, 55, 56...)

Думать Александр больше не мог... (57...) сердце его колотилось в горле... (58...) глаза не могли оторваться от секундной стрелки... (59...)

60!!!

Он задохнулся...

Судороги не было!!!

Александр повалился на пол и вытянулся во весь рост, ощущая спиной вибрацию вертолета. Наконец-то!... Теперь, когда проклятая судорога не будет сбивать поток его мыслей, он целиком отдастся размышлениям (неподвластный отвлекающему влиянию эмоций, сфокусированный в точку, как острие иглы...). И неважно, где он находится — в компьютерной игре, сновидении или бреду.

Нет, не так: слава Богу, что он находится в игре, сновидении или бреду!

Ибо уход от реальности освобождает сознание от оков традиционной логики и, в конечном счете, вознесет его мышление до заоблачных высот.

Громко ревел мотор, винт вертолета со свистом рубил воздух. Лежа на спине с закрытыми глазами, Александр улыбался.

7.

Бежевый линолеум пола, светло-серые стены. Вдоль стены выстроились какие-то приборы; по их экранам ползают, безмолвно извиваясь, какие-то кривые. Никелированная спинка кровати и снежно-белая постель создают ощущение стерильности.

Дверь растворяется, в палату входят люди в белых халатах. Впереди — пожилой человек в массивных роговых очках, следом — женщина средних лет со строго-заботливыми глазами, какие бывают у медсестер. Она, собственно, и есть медсестра, а ее спутник — заведующий отделением травматологии, профессор медицины.

Следом входят с десяток юношей и девушек — это студенты, проходящие практику. Они жмутся к стене и слегка робеют.

— Мы вас слушаем, — говорит профессор.

Медсестра вынимает из конверта, висящего на спинке кровати, историю болезни.

— Этот пациент поступил к нам десять дней назад с черепной травмой и с тех пор пребывает в коме, — она аккуратно заправляет выбившуюся прядь под косынку. — У него полностью выведены из строя зрительный и слуховой центры мозга, а также поврежден центр эмоций, но области, отвечающие за фантазию и логическое мышление, не пострадали. Лечим его шокотерапией по принстонской методике: один электрошок в день, в одно и то же время, сериями по пять дней, между сериями — один день перерыва.

На мгновение наступает тишина.

— И какие результаты?

Задавшая вопрос студентка — круглолицая миловидная брюнетка — краснеет от смущения.

— Результатов пока нет, — вмешивается профессор. — Первую серию закончили вчера, однако улучшения не последовало.

Студенты молча рассматривают больного — мужчину лет тридцати. Голова его забинтована, мраморно-белые руки лежат неподвижно на одеяле, красивое, волевое лицо застыло, как посмертная маска. Глаза брюнетки затуманиваются сочувственным, печальным выражением.

— Врач не должен зависеть от пациента эмоционально, — назидательно изрекает профессор. — И, кстати, я не уверен, что наш больной