Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Да баловство всё это, — тёзка поморщился. — Нам некогда мускулы накачивать. Голова — вот наша сила, — он прикоснулся пальцем к виску. — Предлагаю вступить в «Экономическое общество».

— Что за зверь? Элитарный клуб?

— Точно. У аристократов есть «Дуэльный клуб», у нас — свой, — Рябушинский полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда тёмно-синюю книжицу, больно похожую на удостоверение, на которой золотыми буквами было выдавлено название только что услышанного мною заведения. — Наши почти все уже вступили. Там, правда, кандидатский срок — полгода. А потом выдадут красные корочки и значок.

Паша кивнул, подтверждая слова Рябушинского.

— Почти — значит, не все. А кто стесняется?

Тёзка хохотнул.

— Да есть некоторые, из «купцов». Точно говоришь, стесняются.

— Я как бы тоже не любитель бежать по первому зову, — усмехаюсь в ответ. — Какая польза от него, скажешь?

— Связи, Дружинин, связи, — Рябушинский покачался с носок на пятки. — Пусть мы и конкурируем, но держаться вместе никто же не запрещает. Тем более, не забывай, какую специальность ты здесь получаешь.

— Корпоративный консультант, — кивнул я.

— Вот именно. Для такой профессии нужно много общаться, понимать желание клиента, кто чем дышит, — тёзка, кажется, сел на своего любимого конька и вдохновенно разглагольствовал, вызвав усмешку у Строганова. — В клубе очень много умных ребят со всей России собралось. Тебе не помешает с ними пообщаться. Я читал, твой отец открывает филиал «Уральской логистики» в Москве?

— Да, решено продвигать свои услуги в Европу, — кивнул я. Официально об открытии ещё не объявлялось, но секретом сделка отца с Родом Шуйских не стала.

— Интересно, как Александру Егоровичу удалось провернуть такой трюк? — Рябушинский пристально глядел на меня, будто на лбу был написан ответ. — Москвичи не особо жалуют пришлых.

— Разве это проблема? Не отрицаю, провернуть такую сделку оказалось довольно трудно, но отцу удалось.

— Не то что трудно, вообще нереально! Князь Шуйский, когда стал канцлером, сразу же предложил уральцам выгодные условия для развития бизнеса в западных губерниях, но хотел поиметь от этого десять процентов акций каждой крупной корпорации.

— Не гони, Миха, пятнадцать, — поправил его Строганов. — Наш Род сразу же отказался от такой сделки.

— И не только ваша Семья, Паша, — кивнул Рябушинский. — Практически все уральские промышленники отказались. Тогда Шуйский и затаил обиду.

— Да в общем-то, плевать, — пожал плечами Павел. — У нас есть куда сбывать товар. Китай, Япония, Северная Америка, Индия… Не жалуемся.

— А Европа с руками бы оторвала вашу продукцию, не говоря уже о сырье, — Михаил перестал покачиваться. — Дружинины, хоть и с задержкой, поняли, какую выгоду сулит дружба с Шуйскими.

Я решил не ввязываться в полемику с Рябушинским, потому что истинная причина нашего договора с канцлером лежала в иной плоскости. Проще говоря, филиал в Москве — это вира князя Шуйского за причинённый мне физический и моральный ущерб. Канцлер, конечно, извлёк и из этого свою выгоду, но для меня важнее всего была безопасность семьи. Пусть и с потерей симбионта.

— Я тебе по-дружески шепну, Миха, — тёзка приблизился и негромко проговорил: — В Москве не всем нравится ваше сближение с Шуйскими. Есть Семьи, которые могут потерять от этого не только влияние, но капиталы.

— Чушь полная, — фыркнул я. — У нас логистическая компания. Кому мы можем помешать?

— Ну не скажи, — прищурился одногруппник. — Помешаете, и ещё как. Не хочу, чтобы ты меня считал болтуном. Сам оценишь через полгода, какая буря вокруг вашего филиала бушевать будет.

— Надеюсь, война не начнётся? — пошутил я.

— Бывало, и за меньшее начинали стрелять в людей, — Рябушинский вдруг осёкся, но тут прозвенел звонок на очередную лекцию, и мы заторопились в аудиторию.

Чуть придержав меня за рукав, Строганов негромко сказал:

— Ряба очень аккуратен в своих высказываниях, но иногда с языка слетает такая информация, что к ней стоит прислушаться. Вполне возможно, что вас попробуют выдавить с рынка, несмотря на грозного Шуйского.

— Да бред какой-то, — я пожал плечами и вдруг вспомнил, как Луиза рассказывала мне о покушении на эмиссара Родина, с которым она находилась в Москве по заданию отца. Тогда Родина завалили прямо посреди белого дня, устроив аварию на дороге и хладнокровно расстреляв всех, кто находился в машине. Тело погибшей Луизы тогда срочно доставили в Оренбург для рекуперации. Теперь-то ясно, что отец не хотел терять «ангела», в которого вложено столько средств. А вот чем именно занимался Родин, отец никогда не говорил, но его смерть внешне воспринял спокойно. Не была ли поездка эмиссара связана как раз с попыткой «Уральской логистики» влезть на московский рынок?

— Дай бог, чтобы Ряба оказался болтуном, — разумно ответил Строганов. — Я даже смеяться над ним не стану, если его страшилки не воплотятся в жизнь. Иначе нам всем придётся вступиться за земляков. Как-никак, пользуемся услугами «Уральской логистики».

— Поживём — увидим, — для каких-то кардинальных выводов мне не хватало информации. Ряба мог и приукрасить ситуацию, нагнать туману. Допускаю даже, что его родственники посоветовали прощупать меня и подкинуть дезу. — Как сам думаешь, Паша, стоит вступать в «Экономическое общество»?

— А ты загляни, сам оценишь, — усмехнулся Строганов, заходя в заполняющуюся студентами аудиторию. — За вольное посещение денег никто не берёт. Но и в прениях не дадут участвовать, пока не вступишь в клуб.

…В университет меня теперь возили на представительском «Бюире». Отец выделил деньги на покупку этого лакированного красавца цвета «мокрый асфальт», посчитав, что для моего статуса этот автомобиль подойдёт как нельзя лучше, раз уж на подобном разъезжают представители семьи Шуйских. Наталью, кстати, на подобной тачке возят в гимназию и обратно. По городу княжна раскатывает на личном «Опеле», но, опять же, с сопровождением.

Каждое утро мои личники подъезжали ко дворцу Шуйских. Канцлер приказал охране пропускать их на территорию усадьбы. Я садился в машину и мы ехали в университет. По пути к нам присоединялась Луиза на своей малолитражке «Минерве» ярко-вишнёвого цвета. Она никогда не «светилась» перед охраной Шуйских, ожидая нас в соседнем переулке. Меня довозили до университета, я шёл на занятия, а телохранители ставили машину на стоянку, принадлежащей МИУ. Уезжать по