Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

своим делам личники не имели права, в отличие от Луизы. Рыжая возвращалась домой и занималась, скажем так, не совсем законным делом. Она искала информацию по произошедшему три года назад несчастному случаю с княжичем Григорием. Учитывая, что канцлер до сих пор не успокоился и продолжать копать в направлении французов, считая именно их виновниками покушения на своего сына, «дружба» с Шуйскими могла больно ударить и по мне. Помимо этого Ирмер собирала досье на все московские Семьи, державшие в своих руках банковский, экономический и промышленный сектора.

После занятий личники забирали меня и везли к Шуйским или сопровождали по городу, если возникала необходимость куда-то съездить. Помимо учёбы хотелось и Москву посмотреть, и развлечься. Развлечениями я пока особо не увлекался, но именно Григорий впервые вытащил меня на свет божий: себя показать и на других посмотреть.

«Золотая клетка»

— Отец, ты не против, если мы с Михаилом сегодня немного развеемся? — спросил за ужином Григорий. Был вечер пятницы, впереди маячили выходные, и я всерьёз подумывал заглянуть в гости к Луизе, погулять с ней по Москве.

— А как ты себя чувствуешь? — канцлер каждый день спрашивал сына о самочувствии, несмотря на то, что заставлял слуг докладывать о его странностях, увлечениях ему несвойственных. Особенно он пытал Алфёра, по-прежнему приставленному к княжичу. Но чаще всего именно меня Александр Александрович приглашал к себе в кабинет, где мы подолгу беседовали с глазу на глаз. Понятно, что темой разговора был его младшенький, и поэтому я как-то незаметно превратился в консультанта.

— Прекрасно, — откликнулся Григорий. — Я подумал, почему бы не расслабиться?

— Позволь задать тебе вопрос, сын, — орудуя вилкой и ножом над рыбой, запечённой с картофелем, проговорил Шуйский. — Насколько хорошо ты помнишь, чем занимался после окончания университета?

Княжич задумался. Его лицо на мгновение исказила гримаса. Я давно заметил такую странность, когда Григорию приходилось вспоминать некоторые эпизоды своего прошлого до болезни. Он сам откровенно признавался мне, что ощущает провалы в памяти, которые наполняются смутными картинками, непонятными по содержанию и смыслу. Наверное, слияние душ до сих пор не стабилизировалось, поэтому воспоминания майора Субботина и княжича Григория причудливым образом переплетались. Хорошо это или плохо — я пока не мог определить по внешнему состоянию молодого Шуйского. Поэтому и предупреждал канцлера во время наших бесед, что ещё ничего не ясно, и с выводами торопиться не следует.

— Министерство иностранных дел? — не совсем уверенно спросил Григорий.

— Допустим, — ободряюще кивнул князь Шуйский. Судя по всему, началась очередная проверка. — Кто сейчас является Главой МИДа?

— Если за время моей болезни ничего не поменялось, то граф Шувалов, Иван Владимирович.

Я посмотрел на княжну Наталью, сидевшую напротив Григория. Девушка после «выздоровления» брата и снятия заклятия оживилась, и по вечерам всё свободное время проводила с ним, словно навёрстывала упущенное за эти несколько лет, когда Григорий медленно угасал и уходил из жизни. Она заметила мой взгляд и что-то беззвучно прошептала, делая большие глаза. Не поняв ничего из этой пантомимы, я сосредоточился на еде.

— А какая у тебя была должность? — продолжал допытываться канцлер.

— Отец, к чему эти расспросы? — Григорий поморщился. — Скажи прямо, что мне нужно возвращаться к службе, а не развлекаться в вечерних клубах.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил Шуйский. — Но прошло достаточно времени, чтобы вернуться к своим обязанностям. Обстоятельства того требуют…

— Я помню, что состоял в должности второго секретаря директора внешнеэкономических связей, — княжич потёр лоб. — Помню, что вместе с господином Хвощинским поехал в Париж для подписания договора о создании совместного предприятия по выпуску авиационных двигателей… А вот детали словно стёрлись из памяти.

— Немудрено, что стёрлись, — недовольным голосом проговорила княгиня Шуйского. — Саша, прекрати мучить мальчика расспросами. Он три года находился в ужасном состоянии, а ты хочешь, чтобы за две недели память восстановилась в полном объёме.

Я перевёл дух. Если княжич и в самом деле после рекуперации потерял частичку своих воспоминаний, это очень хорошо. Тогда Субботин может в любой момент сослаться на это обстоятельство.

— Я разговаривал с Хвощинским на днях, — недовольно сказал Шуйский. — Сама понимаешь, дорогая, что место, которое занимал Григорий, давно потеряло вакантность. Узнав о выздоровлении Гриши, Анатолий Сергеевич оказался в затруднительном положении. Это и понятно. Штатные единицы полностью укомплектованы, а я не могу давить на него только из-за того, что когда-то Гриша служил в его ведомстве.

— Не обязательно к Хвощинскому идти, — пожал плечами княжич. — Да и не нравился он мне.

— Согласен, — усмехнулся канцлер. — Анатолий Сергеевич двадцать лет на посту директора департамента. Опытный и прожжённый политик, ценнейший работник. Отсюда и неимоверный апломб, который прямо сочится из него. Но император Хвощинского частенько добрым словом вспоминает.

— И что же делать? — поджала губы княгиня Шуйская. — Вот так просто отдать свою должность? По правде, значимость оной не настолько велика, чтобы держаться обеими руками, но… сейчас не тот случай, чтобы его уступать.

— Я, понятное дело, очень обстоятельно поговорил с графом Шуваловым, и тот предложил место в оперативном дипломатическом департаменте МИДа. Появилась вакансия в одном из них.

— В каком именно? — деловито спросил Григорий.

— В Первом Европейском. Развитие двусторонних связей, подготовка дипломатических документов, — князь откинулся на спинку стула и взял в руки бокал с водой. — Неплохая должность на первое время. Шувалов, конечно, опасается, что длительная болезнь может серьёзно ограничить возможности Гриши, поэтому предложил испытательный срок на полгода. Как, справишься, сын?

— Не проблема, — спокойно ответил княжич.

— Тогда через неделю тебя ждут на Дворцовой площади. По срокам ещё уточню. Полетишь в Петербург на семейном «Джете». Я договорился с графом Шуваловым, что он примет тебя, распорядится насчёт службы на новом месте.

— То есть мне придётся жить в Питере? — уточнил Григорий.

— Пока не будем опережать события. Есть вариант оставить тебя в Москве, но опять же, какие у графа будут планы, — Шуйский отпил из бокала. — А какая, собственно, проблема? Будешь жить в нашем особняке на Миллионной. Оттуда недалеко до места службы. Пока освоишься, я подберу тебе невесту из лояльных нам Семей. Жениться пора.

— Могу и сам, — пробормотал княжич.

— Можешь, но не будешь, — усмехнулся Александр Александрович.

— Как я понимаю, вариант с княжной