Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

ты лыбишься? Ну не получается по-другому объяснить! Я как будто и княжич Шуйский, и майор Субботин в одном лице! Если мы с тобой чётко идентифицировали каждый себя, то сейчас этого и в помине нет. Какой-то сюр…

— У тебя сюр начался, когда ты в меня подселился, — заметил я с усмешкой.

— Ну да, — майор… нет, уже княжич Григорий, почесал макушку. — Действительно. Так вот, наши души как будто слились в одну, но у каждой осталась частичка самого себя. Мне известно всё об этом мире, о взаимоотношениях аристократических родов, о всяких мелочах, без знания которых попаданца сразу же разоблачат…

Он замолчал, чем я и воспользовался.

— А княжич? Ты ему передал свои знания?

— Думаю, да, — уверенно ответил Шуйский. — Я же до сих пор помню всё, что было со мной… до гибели.

— А сколько тебе сейчас лет?

— Двадцать пять, — хмыкнул княжич. — Приятно снова почувствовать себя молодым, здоровым… Вот видишь, всё в голове перемешалось! Котлеты от мух не могу отделить! У меня, оказывается, невеста была! Перед поездкой во Францию, где-то за год, папаня-канцлер договорился с Барятинскими о моей помолвке с княжной Марией. Помолвку отменили, когда по Москве поползли слухи, что я совсем плох, и Целители не могут ничего поделать с непонятной болезнью. — Григорий ухмыльнулся. — Теперь я свободен, молод и здоров!

— Какую гадость в тебя подселили? И кто это сделал?

— Однозначно не могу сказать, кто именно, — посерьёзнел княжич. — Там, в Париже, я встречался с кучей всяких аристократов, вокруг меня крутились люди из спецслужб. Вполне допускаю, что охрана прозевала момент атаки, когда подсаживали в ауру эту гадость. Знаешь, Миша, когда я очнулся на полу в Алтарном зале, в первую очередь ощутил невероятную свободу. Именно так — свободу. Будто кандалы с рук и ног сбили. И невероятная лёгкость во всём теле. Хрен его знает, какое там заклятие наложили. Пусть специалисты разбираются. Но скажу одно: князь Шуйский всё правильно рассчитал.

— Я бы так не утверждал, — задумчиво сказал я. — Он сильно рисковал. Чародеи могли ошибиться в расчётах, выбрать неправильную тональность при чтении текста заклятия, да запнуться могли в конце концов. Источник мог отреагировать как-то иначе… Это же не машину чинить по какому-то определённому алгоритму. Это магия.

— Магия тоже подчиняется алгоритмам, — возразил княжич с улыбкой. Мне казалось, он наслаждается каждой минутой, проведённой в теле, избавившимся от неведомой хвори. — Согласен, что случаются казусы, но лишь из-за глупости некоторых индивидов, вдруг почувствовавших себя охренительно крутыми чародеями.

Теперь точно говорил Субботин. Княжич никогда бы не позволил себе подобную вульгарность в разговоре.

— Тебе придётся поработать над своими манерами, господин майор, — я рассмеялся. — Не приведи господь брякнуть такое в разговоре с аристократами. Враз на дуэль потянут.

— Постараюсь, Миша, — со всей серьёзностью ответил княжич. — Мне сейчас важно стать своим всемье. Отец и клановые маги ещё долго будут следить за мной. Канцлер Шуйский очень недоверчивый человек. Было бы странно ожидать от него радостных воплей и горячих объятий. А я хочу знать, что же он на самом деле хотел получить от ритуала.

— И что нам теперь делать? — я скрестил руки и пристально взглянул на разом посерьёзневшего Григория.

— Как — что? — удивился тот. — Жить, братишка. У нас обоих очень интересная судьба, пусть мы её и не выбирали. Так давай воспользуемся шансом на всю катушку. На старую дорогу нам уже не вернуться.

— Это точно, — подумав, согласился я с княжичем. — Это чертовски верные слова.

Часть вторая

Дорогие москвичи. Глава первая

Ученья дивный храм…

Зима полностью вступила в свои права, как истинная хозяйка, с ночными морозами, влажными ветрами, снегопадами по два три-раза на неделе, изредка делая послабление в виде ярких солнечных деньков. Старожилы утверждали, что давненько такого не было, лет тридцать-сорок. Метеорологи, которые могли оперировать неопровержимыми доказательствами в виде накопленных статистических данных, опровергали подобные разговоры. Декабрьские морозы в столице случались каждые пять-шесть лет, и ничего в этом странного и загадочного не было.

Отец с Кузничем, Ильханом, охраной и журналистами вернулись в Оренбург. Со мной остались только телохранители: «ангел» Луиза, Арсен, Глеб и Фил. Они перебрались на Хитровку, от которой до Подкопаевского переулка можно было доехать очень быстро. К сожалению, снять частный дом не удалось, так как подобных построек в центре столицы практически не осталось. Пришлось довольствоваться доходным домом купца Иванова. Луиза сняла для себя маленькую однокомнатную квартирку эконом-класса на третьем этаже, с небольшой кухонькой и санузлом. Арсену, конечно, не понравился такой расклад, потому что их квартира оказалась в соседнем подъезде, но хотя бы оба балкона выходили во внутренний двор. Понятно, что все эти мелкие трудности временные. Рано или поздно я помашу рукой Шуйским и съеду в своё жилище. Отец обещал помочь с покупкой квартиры поближе к университету. Тем более, скоро намечается открытие филиала «Уральской логистики». Договор о сотрудничестве между нашей корпорацией и канцлером подписан, оставалось только подобрать персонал. Управляющий должен приехать в январе, и тогда же он начнёт приём на работу. Какова будет моя роль в дальнейшей деятельности филиала, ни я сам, ни мой отец пока не знали. Вернее, старший Дружинин какие-то планы на меня имел, но ничего не говорил.

Что ещё сказать? Я пока продолжал жить во дворце Шуйских и «приглядывать» за княжичем Григорием. Мне всё больше казалось, что майор Субботин, «переселившийся» в тело молодого княжича, не заместил его, а каким-то образом органично «слился» с прежним Шуйским. Я пока не замечал никакой опасности из-за слияния душ. Каких-либо подозрений у родственников не возникало. Внешне княжич оставался молодым двадцатипятилетним мужчиной, тем самым прежним любимым сыном и братом. Но всё равно я продолжал пристально наблюдать за обитателями дворца, как они общаются с выздоровевшим Григорием. Да и между нами никаких противоречий не возникало. Тьфу-тьфу три раза! Григорий мгновенно сблизился со мной, называл братишкой (правда, с глазу на глаз, чтобы не раздражать мать — в большей мере), и пока ни разу не дал усомниться в своей адекватности. Можно сказать, у нас завязалась невероятная дружба. Да, сошлись все звёзды на небе. Майор сам по себе оказался неплохим человеком, чью душу не смогла сломать смерть и вынужденное расставание с любимой женой и дочерью.