Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

Но я этому в общем-то рад – у каждого человека должно быть увлечение, от которого он получает только радость, сколько бы им ни занимался. Вот я для себя такого занятия пока не нашёл. Пока, чем бы я ни занимался, всё это можно считать только работой, пусть интересной и даже иногда увлекательной, как инжиниринг, например, но это всё равно работа. А вот Линде повезло, и за неё можно только порадоваться. А в то, что она на почве сумасшедшей любви к чёрному звёздному космосу повредится умом, я не верю. Она девочка умненькая и остановиться вовремя всегда сумеет. Уж чему-чему, а практичности и расчётливости жизнь её научила.

Она мне как-то недавно рассказала о себе, о своей прошлой жизни. Так-то меня её прошлая жизнь не очень интересовала – какое мне дело, кем она была раньше, главное, кто она сейчас. Но не затыкать же рот. Хотя ничего особенно интересного и не услышал. Но это для меня не интересно, а для неё это жизнь. Родилась и выросла она в каком-то довольно крупном городе, принадлежащем местному графу. Название города у меня из головы вылетело сразу, да это и не важно. Жили они неплохо. У них была лавка на рынке, да и отец с её старшим братом постоянно мотались по окрестным городам, что-то продавая, что-то покупая.

Однажды отец с братом из такой поездки не вернулись. Такое бывало, разбойников на дорогах хватало. Вот тут и наступили для неё чёрные дни. Остались они вдвоём с матерью. Лавку у них отобрали якобы за долги. Все оставшиеся деньги быстро кончились. Стали продавать вещи из дома, потом влезать в долги. Мать долго не прожила и буквально через несколько месяцев после пропажи мужа и сына умерла. Что её ждёт рабство, Линда прекрасно понимала, не дура. И она стала готовиться.

Главное для неё было не попасть в наложницы к какому-нибудь аристократу. Там жизнь хоть и сытная, но короткая и полная унижений. То есть пока не надоешь, живёшь. А как надоешь – или закопают, или изуродуют и выкинут на улицу умирать. Как-то защитить себя она не могла, поэтому выбрала простой путь – превратилась в уродину. Она просто прекратила есть. А так как она была довольно высокой для местных, повыше большинства мужчин, то страшная худоба, высокий рост, согбенная спина и почти полное отсутствие вторичных половых признаков сделали её и в самом деле уродиной.

Так что когда кредиторы отобрали дом, а её увели и попытались продать кому – нибудь, никто её даже за гроши брать не хотел. Её уже собирались прикопать где, чтобы не кормить зря, но она сама предложила выход – продать её иноземникам, которые иногда прилетали в их город и вот-вот должны были как раз прилететь. Они ведь все здоровенные дылды и в настоящей красоте ничего не понимают, так что легко согласятся за неё заплатить.

Так и получилось – её спихнули прилетевшим наемникам. А я её увидел уже совсем не такой, какой она была на планете. Всю дорогу, все полторы декады она отъедалась этими самыми мерзкими солдатскими пайками. Только для неё они казались не мерзкими, а очень даже вкусными. Так что при нашей встрече она себя уже слегка в порядок привела. И перед моими глазами она маячила специально, очень уж я ей понравился, и она решила во что бы то ни стало прибрать меня к своим рукам.

Как решила, так и сделала. Контракт она и в самом деле не читала – зачем он ей? Она и без всякого контракта добилась своего счастья. Вот так.

Смог бы я так? Не знаю, не знаю. А вот она смогла выкрутиться практически из безвыходной ситуации и в самом деле добиться счастья, как она его понимает, конечно. Так что в её разумности я нисколько не сомневаюсь. Поэтому и не волнуюсь. Кстати, наконец узнал название той дикой планеты – Паола. Зачем мне это знать – не знаю, но вот запомнил. Имя земное напоминает: то ли итальянское, то ли испанское. Потому и запомнил.

Ушли в гипер и пошли переодеваться. Первый день в гипере у нас, как уж заведено, – постельные безумства. Поэтому быстренько помылись и нырнули в каюту. До обеда времени полно, но терять его ни к чему.

Остальные дни прошли не так интересно, как первый. Линда практически весь день училась, я тоже большую часть дня проводил в тренажёре – всё-таки сдача экзаменов на носу. Не то чтобы я боялся: если принимать экзамены будут вменяемые люди, то сдам с лёгкостью, с моей-то практикой. Но как там получится с отработкой практики, не знаю, так что вполне возможно, что мне назло постараются завалить. А завалить любого можно, по себе знаю, сам только недавно из универа. Если у преподавателя на тебя зуб, то учи не учи – всё равно завалит. Но с другой стороны, готовиться по-любому надо. Вот я и готовился.

Из гипера опять выходила Линда. Я становлюсь настоящим капитаном: то есть сижу в своём кресле и дремлю. Нет, надо бы ещё покрикивать на пилота, чтобы нюх не терял, но не на Линду же. Поэтому сидел в кресле, подрёмывал и поглядывал одним глазом на экран. Доклады искин делал сразу и пилоту, и мне – на нейросеть. Можно было бы приказать докладывать по громкой связи, но так, во-первых, долго: на сеть он сбрасывает данные намного быстрее, во-вторых, теряется торжественность выхода в звёздную черноту из серой мглы.

В системе было пусто, во всяком случае, разгоняться нам никто не мешал. Линда, набирая скорость, вышла на указанную искином прямую и начала разгон. Пока разгонялись, немного поволновался: всё же здесь ещё глубокий фронтир и можно встретить нехороших парней, пиратов или отмороженных республиканских наёмников. Но всё прошло нормально, и мы спокойно ушли в гипер. Всё. Линда встала и потянулась. Вот ведь провокаторша. Ну всё, сама виновата…

До станции долетели как-то совсем незаметно. В основном, конечно, учились, но и друг про друга не забывали. В систему вышли штатно, слегка разогнались и пошли потихоньку к станции. Поговорил с диспетчером. Здесь, на удивление, нам пришлось задержаться на рейде и дождаться патрульного. Такой же фрегат, как у меня, кстати, но не такой навороченный. Но досмотровую команду он высылать не стал, просветил